Часограмма
Шрифт:
Старший Лазарев недоуменно вскинул брови, наградив златоключника сочувственным взглядом, словно увидел умалишенного.
— Я уж как-нибудь сам разберусь, кто и зачем ждет меня и Маара в моей же мастерской, — жестко произнес он. — А ты Маркус Ляхтич, займись своими прямыми обязанностями, раз уж вызвался прислуживать госпоже Мортиновой.
Марк вспыхнул и моментально залился румянцем. Лазарев обхватил Маара за плечи и, кинув ободряющий взгляд Василисе, удалился.
— Этот ремесленник тоже вскоре попляшет, — мстительно бормотал Марк, даже позабыв о Василисе, настороженно следующей за
На трибунах Лазоря собралось много народу. Среди присутствующих Василиса заметила Диару Дэлш в окружении свиты фей и эфиров, а во главе Белой лоджии — Астариуса.
У Василисы сразу же отлегло от сердца. Если великий часодей здесь, значит, все будет хорошо.
В центре круга стояла Елена — сосредоточенная, хладнокровная.
— Хочу поприветствовать многоуважаемое собрание, — начала часовщица задрожавшим голосом, немного не вязавшимся с ее решительным обликом. — К сожалению, я принесла вам нерадостную весть… Вы уже знаете, какое несчастье постигло нас накануне празднования дня рождения дочери Огнева в Чернолюте… Погиб бронзовый ключник Ярис Чаклош.
По трибунам пронесся тревожный шепоток, раздались горестные восклицания, но вскоре все затихли, ожидая продолжения речи.
— Нападение вышло неожиданным, — гневно продолжила часовщица. — Непростые возвели над замком Чернолют огромный купол и остановили время внутри его… Астрагор пришел мстить… Многие видели его в виде старого клокера, изготовленного из бронзы. Скорее всего, кто-то помог великому Духу Осталы проникнуть в металлическое тело еще при битве в Расколотом Замке.
Все более воодушевляясь, Елена рассказала о том, что Нортон Огнев взял в заложники Фэша и Захарру Драгоциев, после чего хотел устроить ловушку для Астрагора на дне рождения Василисы. И что она сразу поверила ему и даже присоединилась к осуществлению этого плана.
— Я всегда уважала Нортона Огнева за его великий ум, силу, талант дипломата, дальновидность… — громко вещала Елена. — За его высокое владение часодейным искусством. За его принадлежность к старинному роду часодеев… И тем прискорбнее мне объявить, что… — Она осеклась, явно взволнованная собственной же речью.
Василиса слушала вполуха, с кислой миной на лице наблюдая за часовщиками на трибунах. Девочка видела, что слова часовщицы находят отклик — некоторые советники даже вперед подались, чтобы лучше ее слышать, а особо чувствительные давно держали руку у сердца. Пожалуй, только Диара Дэлш открыто выражала презрение к Мортиновой. Впрочем, она всегда плохо относилась и к Елене, и к отцу… Василиса надеялась, что РадоСвет проникнется выступлением Елены и поможет отыскать отца… И все будет хорошо.
— Я хочу объявить следующее, — вновь начала Елена, и голос ее зазвенел с удвоенной силой. — Нортон Огнев предал часовщиков! Он перешел на сторону духов! И теперь этот низкий предатель вместе с великим Духом Осталы готовится напасть на Астроград!
В Лазоре словно бомба взорвалась: люди вскочили с мест, что-то говорили друг другу, вскрикивали, охали, возмущенно шептались — поднялся невообразимый шум. Елена еще что-то выкрикивала, но и ее теперь не слушали.
Происходящее совершенно оглушило Василису, и все же она нашла в себе силы вырваться вперед
— Это неправда!!!
К некоторому изумлению девочки, ее услышали. Гул встревоженных голосов поутих, все лица обернулись к Василисе. Она поняла причину такого почтения — это Астариус поднял свой посох-стрелу, призывая к вниманию.
— Это неправда, — громко повторила Василиса. — Мой отец… он пропал. Его взяли в плен, наверное… Астрагор напал на Чернолют. Да я сама видела его!
— Расскажи подробнее, — шепнул ей неизвестно откуда появившийся старший Лазарев.
И Василиса рассказала, как проснулась среди ночи, почувствовав остановку времени, как увидела бронзового клокера и услышала его разговор с неизвестной женщиной, как появился Ярис, как был зачасован…
На этом месте рассказа голос у Василисы прервался, и Елена тут же воспользовалась этим.
— Бронзовый клокер разговаривал не с женщиной, а с Нортоном Огневым. Я бросилась на помощь, думая, что ему угрожает опасность. Но… Огнев напал на меня! — Ее голос задрожал от обиды и разочарования.
Василиса воззрилась на нее с таким недоумением, словно увидела, как Елена превратилась в большую скользкую змею, продолжавшую говорить.
— Пока мы дрались с ним, младшая Огнева сама о чем-то говорила с Астрагором, — выпустила новую порцию яда Елена. — Почему же она умолчала об этом?!
Василиса и вправду сбилась, перейдя с разговора клокера и той женщины на зачасование Яриса. Неожиданно ее посетила яркая, страшная мысль.
— Да это ты… ты была там! — выкрикнула она, указывая на Елену. — Ты назвала моего отца предателем! Ты сказала Астрагору, что предателя схватили… И сейчас ты все наврала!
Но часовщица лишь холодно улыбнулась.
— Естественно, дочь преступника будет все отрицать. — В голосе Елены звучал праведный гнев. — Ведь ее часовой дар сыграл не последнюю роль в договоре ее отца, Нортона Огнева с Астрагором.
На Белой лоджии возникло какое-то движение, — поднялся высокий темноволосый мужчина в белом одеянии советника, скорее всего, высокопоставленный — его голову венчал серебряный обруч.
— Есть ли свидетели? — громко вопросил советник. — Кто-то видел, как Нортона Огнева взяли в плен?
Не в силах говорить, Василиса отрицательно помотала головой. Она ничего не видела.
— Как только на замок опустился купол безвременья, — вкрадчиво произнесла Елена, — Нортон Огнев исчез… Предоставив людям Астрагора делать что угодно!
— Мой отец не мог перейти на сторону Астрагора! — запальчиво выкрикнула Василиса. — Наоборот, он приготовил ловушку, чтобы найти предателя… И опоздал… Но теперь понятно, что этот предатель — она!
Василиса указала на Елену. Часовщица невольно сжалась, но тут же взяла себя в руки. Она уже открыла рот, гневно поднимая указательный палец, как ее перебили:
— Достопочтимое собрание, позвольте увести Василису Огневу из зала, — громко произнес старший Лазарев. — Волнения сегодняшней ночи совершенно измучили ее… Кроме того, мне недавно сообщили, что девочка ничего не ела со вчерашнего дня, потому что просидела взаперти… — При этих словах Елена дернулась, но промолчала. — Я думаю, можно продолжить обсуждение и без ее участия.