Часограмма
Шрифт:
Черная Королева слетела вниз под громкие, приветственные крики зрителей.
Василиса только сейчас заметила, что не видела ее двойника. Она с удивлением спросила об этом у Грозы.
— Да, наша королева дралась по-настоящему, — трепетно произнесла та. — Она никогда не посылает вместо себя двойников… Говорят, она не проиграла ни одного боя.
Тем временем настоящий Нортон-старший открыл глаза и тут же послал матери яростный взгляд, полный бледно-зеленых искр.
— Ты билась без двойника! — укорил он.
— Обожаю бои на времмах, — не скрывая
— Как вам бои? — подошел к девочкам Миракл. — Признаться, я сам-то не очень доволен, ибо позорно проиграл. Но рад, что за меня отомстили.
— О-о-о! — смогла лишь выдать Гроза.
— Сильная была боль? — сочувственно спросила Василиса.
Миракл довольно кивнул:
— А как же! Но в том-то и радость — испытать эмоции настоящего поединка… Впрочем, бои на времмах запрещены для тех, кому нет еще восемнадцати.
Топтавшаяся рядом Гроза мгновенно скисла — судя по всему, она хотела задать вопрос как раз на эту тему.
— Но мы что-нибудь придумаем, — подмигнул ей Миракл. — Скорее всего, я задержусь здесь на какое-то время.
Он прищурился, очевидно увлеченный некоей мыслью, но больше ничего не сказал.
Черная Королева лично попросила всех гостей собраться в Каминной зале на небольшое совещание. Как только она это произнесла, глаза всех гостей, как по команде, обратились к Василисе. Старик Фатум так вообще наградил девочку настолько злобным, обвиняющим взором, словно она только что солгала ему или просто в одно мгновение испортила всю жизнь.
Нортон-старший сам подошел к Василисе и знаком указал следовать за ним в Каминную залу, из чего девочка сделала вывод, что близится нечто важное и значительное в ее жизни.
Так и вышло. Едва часовщики расселись за столом, Нортон-старший взял слово и рассказал о часовом даре дочери. Василиса стояла рядом, сгорая от странной неловкости — недоверие на лицах гостей говорило об одном, — отцу попросту не верят! Даже зодчий, хоть и терпеливо слушал, но по мере рассказа старого друга его губы все больше кривились в ироничной усмешке.
Впрочем, Нортона-старшего не волновало отношение слушателей. Спокойным тоном, словно просил о чем-то несущественном, он предложил дочери «явить доказательства». Как только Василиса с уже отработанной легкостью вызвала цифры и, повторяя сто раз проделанное упражнение, выстроила их кольцом вокруг себя, лицо Миракла изменилось: брови взлетели вверх, а рот непроизвольно открылся. По всему было видно, что зодчий глубоко потрясен. То же изумление читалось во взорах остальных, по залу пошли недоуменные шепотки и восклицания.
Закрепляя успех, Василиса продемонстрировала все, чему успела научиться: она складывала цифры в ряд, завивала их лентой, собирала в огромный шар. Все тот же Миракл с напряженным интересом наблюдал за ее действиями.
Первым
Зато Миракл повеселел.
Он тоже приблизился к отцу с дочерью и тихо спросил:
— Это природный дар или… обретенный?
Нортон-старший ответил, почти не разжимая губ:
— Природный, без сомнения. В нашей семье похожий дар встречался только у одного человека… Правда, он вертел вокруг себя не только цифры, но и порою целые эпохи…
— Да, знатный был мерзавец, — усмехнулся Миракл.
— Это кто такой? — поинтересовалась Василиса, но отец и зодчий сделали вид, что не расслышали ее вопрос.
— Ты знаешь, почему я спрашиваю, — настойчиво продолжил Миракл. — Духи любят раздаривать большие подарки, вроде камней настроения, а потом отбирают взамен самое ценное. Ты уверен, что еще не задолжал этот дар одному Духу, нашему старому знакомому?
Василиса удивленно вслушивалась в его слова. Несмотря на завуалированный намек, она сразу смекнула, что речь идет об Астрагоре, поэтому навострила уши. И что это зодчий говорит про камни настроения? Неужели дар Белой Королевы — это подарок великого Духа Осталы? Что же такое ценное должна отдать за него повелительница фей? А может, давно отдала? Впрочем, Василиса не решилась задать вопрос вслух — наверняка не ответят.
— Да, я уверен, — между тем произнес Нортон-старший. — Мало того, по довольно удачному стечению обстоятельств он пока не знает о часовом даре Василисы.
— Пока не знает, — возразил Миракл. — Но знают почти все.
— Не все, — тут же перебил Нортон-старший. — Она, — он сделал особое ударение на слове, — пока что не в курсе.
— А толку-то? Скоро и этой змее все станет известно.
— Вот именно! Надеюсь на это.
— А-а-а, — зодчий состроил понимающую мину.
Василиса окончательно потеряла смысл их разговора, гадая, что же это за «змея» такая… Неужели Елена?
Но зодчий уже развернулся лицом к гостям и громко поздравил Нортона-старшего с открытием такого необычного дара в его семье. Василисе была приятна похвала часового архитектора, но кое-что ее встревожило — короткий, острый взгляд, брошенный им на отца после речи. Словно бы он предупреждал его о чем-то… Уж не связано ли это с ТЕМ САМЫМ МОМЕНТОМ, когда Василиса должна будет сделать трудный выбор?
Однако сюрпризы на сегодняшний день не закончились. Нортон-старший вдруг взял за одно плечо Миракла, а за другое — Василису и торжественно провозгласил зодчего главным учителем его дочери, а ту соответственно его единственной ученицей.