Часовой ключ
Шрифт:
А Дух неожиданно повторил:
— Найдите семь Ключей от сокровищницы. Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный — путь к самому сердцу укажет…
Фиолетовые фигуры вновь заволновались, раздались восклицания, громкие реплики, и Нортону-старшему пришлось поднять руку, чтобы восстановить спокойствие.
— Кое-что еще, Астрагор… — Нортон-старший помедлил. — Рубиновый
— Один из твоих детей будет владеть им. Я видел это сам.
Зал неожиданно взорвался такими громкими аплодисментами, что Василиса невольно закрыла руками уши. Фиолетовое людское море пришло в движение, все хлопали в ладоши, выражая восторг Нортону-старшему, а тот лишь слегка наклонил голову.
— Могу ли я спросить тебя еще об одном, великий Астрагор… — начал тихо Нортон Огнев, когда все немного успокоились, но Дух внезапно перебил его:
— Да, есть еще один человек, кто знает мое числовое имя, и мы беседуем с нею время от времени… И ей я сообщил то же, что и тебе.
— И кто же это, великий Дух?
— Белая Королева, — ответил голос. — Так она просила себя называть и впредь. А сейчас прошу простить — Эфлара по-прежнему для меня недоступна, мне тяжело находиться здесь даже в таком виде… Но скоро все изменится, не так ли, Нортон? Прощай.
Дым начал таять, серые щупальца ослабли, алый свет потускнел.
Казалось, будто этот огромный и пыльный кусок камня не светился так ярко и ослепительно всего лишь несколько мгновений назад.
Нортон Огнев медленно повернулся к остальным; люди в фиолетово-сумеречных плащах застыли в уважительном ожидании.
— Елена, я прошу вас присутствовать с нашим Золотым ключником на посвящении Норта и… остальных моих детей.
— Спасибо, Нортон, — прошептала женщина, вставая на одно колено и целуя край его фиолетовой мантии.
Она немного повернулась, и Василиса смогла увидеть профиль женщины. Сомнения рассеялись: это была та самая «сумасшедшая» Елена.
— Все мы знаем, что слова Астрагора нельзя подвергать сомнению, — обратился отец Василисы к собравшимся в зале. — Мы убеждались, и не раз, — Астрагор всегда говорит правду. Поэтому Эфларе действительно грозит гибель.
Люди в плащах покорно склонили головы.
Нортон-старший ступил на возвышение. Гигантское кресло казалось простой каменной грудой. Огнев подошел и уселся в него, облокотившись на поручни. Черное копье с алым острием он продолжал сжимать в правой руке.
И теперь, восседающий на троне, отец казался Василисе неким сказочным королем.
— Старая Эфлара действительно погибнет… Но наш мир изменится, и изменится к лучшему.
Зал снова взорвался аплодисментами, но отец Василисы поднял руку, и они тут же стихли.
— Перейдем к делам не менее важным… — резко произнес он. — Какие новости из Астрограда?
— В РадоСвете
— Что мастера? — холодно переспросил Нортон-старший. — Опять Лазарев?
— Да, Константин Лазарев, часовых дел мастер. Он ведь не первый раз восстанавливает ремесленников против тебя, и многие прислушиваются к нему. Он говорит, что ты приведешь мир к концу…
— Для ремесленника любое повышение налогов — конец света, — презрительно отозвался Нортон-старший. — Что знают они о Поглощении? Неучи… Я сам займусь Лазаревым. Но для этого я должен опять оказаться в РадоСвете.
— Наш человек сообщил, что все в порядке, — произнесла Елена. — Все прошло, как задумано. Астариус обязан будет провести повторное голосование. Бывший член РадоСвета имеет право попытаться вновь войти в состав правления.
— Хорошо, — довольно кивнул Нортон-старший. — День-два, и я буду заседать в Лазоре. Но кое-кого там уже не будет.
Последние слова прозвучали зловеще.
— Позвольте, господин…
От толпы отделился человек. Он приблизился к Огневу и так же, как предыдущие ораторы, скинул с головы капюшон. Человек склонился в низком поклоне, и в свете пламенных чаш блеснула его лысина.
— Приветствую, Мандигор, — обратился к нему Нортон-старший. — Я рад, что ты смог обмануть совет и посетить наше маленькое собрание… Что тревожит тебя?
— Мы наслышаны, господин, — начал Мандигор после еще одного низкого поклона, — что у вас нашлась дочь… э-э, потерянная двенадцать лет назад.
— Да, это так, — сухо произнес Нортон-старший.
Василиса, немного приунывшая от непонятных и потому казавшихся ей особо жуткими разговоров, вновь обратилась в слух.
— И она должна пройти посвящение на часовую степень, — вкрадчиво продолжил лысый Мандигор.
— И это правда.
— Не значит ли это, господин, что если ваша дочь… э-э, та самая дочь, сможет плести эферы, не будет ли это значить, что она, по сути своей, является…
— Это будет значить совсем другое, Мандигор, — ровным голосом произнес Нортон-старший.
— Великий господин, — вскинул руки Мандигор, — ты мудр и справедлив… Но если у нее окажется высокая степень, дающая право на наследство…
— Моим наследником будет Норт, мой старший сын. — Нортон-старший вдруг резко встал и шагнул к Мандигору — тот даже попятился от неожиданности. — Я пойду на любые меры, лишь бы не допустить того, о чем ты хотел спросить, Мандигор.
Лысый человек молчал, встревоженный мощным натиском.
Василиса продолжала недоумевать.
Ей вдруг на миг показалось, что она находится в театре и видит странное, нереальное, даже немного дурацкое представление.