Часовщик
Шрифт:
— Не только… — сжимал кулаки гранд, — я вообще грязи не люблю.
«Признал, что моет тело согласно магометанскому обычаю», — мгновенно записывал секретарь.
— Моете ли мертвецов и погребаете ли их в непаханой земле? — продолжал инквизитор.
И вот на этом пункте ловились три четверти грандов, фактически все, кто происходил от мусульман. Похоронные обряды сохранялись прочнее всего, даже невзирая на крещение, а доказать их соблюдение было проще простого — по обычной кладбищенской описи.
Одновременно — также по всему Арагону — добивали
— Читайте «Зеленую книгу» и высланное вам дело. Там все, что надо, уже есть, — терпеливо объяснял инквизиторам Томазо. — Не получается в жидовской ереси обвинить, пробуйте в евангелистской. Не выходит и там, пытайтесь греческую или армянскую вменить. Работайте, сеньоры, работайте!
Понятно, что, поскольку канонического богословия никто из грандов не зубрил, рано или поздно попадались все. А у тех, кто сопротивлялся, инквизиторы брали жену или дочь, племянника или племянницу и так, по цепочке, собирая каждое неосторожно сказанное слово, добирались до нужного горла. И лишь тогда появлялся человек Ордена.
Предложение было простым и понятным: гранд выставляет посильный отряд и лично выходит на войну с Гранадой, и все грехи ему, как участнику Крестового похода, тут же погашаются.
— Мы же не воюем с Гранадой… — как правило, потрясенно выдыхал гранд.
— Пока не воюем… — поправлял его монах.
Иосифу не на что было не то чтобы оплатить проезд до Амстердама, как ему советовал отец, но даже купить осла — все имущество забрала Инквизиция. И потому он долго шел пешком.
Дорога была утомительной и непростой. Во-первых, почти на каждом крупном перекрестке приходилось останавливаться и ждать, пока через дорогу, в сторону Короньи, пройдут стада коров. Мусульмане понятия не имели, как погрузят все эти стада на корабли и сколько с них возьмут за перевоз, но оставлять скотину королю не собирались.
Во-вторых, почти в каждом городе их ожидали молодые энергичные ребята из Христианской Лиги, и евреев снова и снова обыскивали, выуживая из потайных мест припрятанные деньги, золотые и серебряные женские украшения и прочие запрещенные к вывозу вещи.
— Вам разрешено вывозить только медные деньги и векселя, — жестко и юридически грамотно отвечали легионеры на все мольбы. — А это мы конфискуем в пользу Церкви и Короны.
Тогда Исаак и приспособился помогать богатым еврейским семьям заново паковать вещи — после каждого досмотра. И уже неподалеку от Португалии он понял, что хватает и на осла, и на таможню.
Но едва Иосиф заплатил таможенникам зашитый в седло, чудом сэкономленный и спасенный от легионеров золотой дукат и пересек португальскую границу, как его ограбили — абсолютно законно.
— А где четверть товара для Его Высочества? — недобро посмотрел на него таможенник.
— У меня нет никакого товара, — мотнул головой Иосиф.
— А осел? — прищурился таможенник.
Иосиф покорно передал поводья таможеннику, получил в виде сдачи все те же медные
— Дурак, — констатировал таможенник, — лучше отдал бы мне. Знаешь, скольким евреям я еще должен буду сдачу выдать?
Иосиф пожал плечами, развернулся и двинулся сквозь столпившуюся у таможни шумную, возбужденную, хныкающую тысячами детских голосов толпу.
В самый разгар борьбы с ересью арагонских и кастильских грандов Генерал вызвал Томазо.
— Что со снабжением армии? — еле ворочая языком, начал он.
— Все по плану, — пожал плечами Томазо. — Мне есть что представить Совету Ордена.
С тех пор как те из морисков, что пригнали скотину в порт Коронья, узнали, во что им обойдется перевоз, армия снабжалась дешевой говядиной очень даже неплохо. Прижатые к морю мусульмане почти не торговались.
— Но члены Совета тебя не любят, сам знаешь, — напомнил Генерал.
Томазо, разумеется, знал. Уж очень высокородные сеньоры собрались в Совете.
Генерал оперся о кровать и приподнялся повыше.
— Они уже присылали мне требование о сборе Совета.
Томазо насторожился.
— Да-да… — углом парализованного рта усмехнулся Генерал, — они подумывают о новом Генерале. А ты мешаешь… точнее, твои полномочия мешают.
Все было понятно. Случись Генералу скончаться не своей смертью, Томазо с его нынешними полномочиями имел право временно узурпировать власть и некоторое время вообще не созывать Совета Ордена. А значит, первым кандидатом в покойники был именно Томазо.
— И что мне делать? — озадачился он.
— Если не хочешь подхватить «итальянскую болезнь», как я, быстрее заканчивай с грандами и езжай в Португалию. Сколько евреев туда уже перебралось?
— Тысяч пятьдесят семей… — пожал плечами Томазо. — Точнее цифр у меня нет.
— Этого хватит, — пробормотал Генерал. — Конечно, тебе предстоит торг, но думаю, оговоренные двадцать дукатов за каждую душу мы возьмем.
Томазо кивнул. Он тоже рассчитывал на эту цифру.
— Вперед, Томас, — прикрыл глаза Генерал, — в Арагоне для тебя становится слишком опасно…
— А как же подготовка к войне? — вдруг засомневался Томазо. — Вы же знаете, если вожди беглых морисков договорятся, а англичане успеют их вооружить, они нападут первыми…
— Я за этим прослежу. Езжай. Сейчас деньги важнее…
Томазо раскланялся и вышел.
Опасность для него лично и впрямь была. С одной стороны, Томазо тихо ненавидели завербованные среди инквизиторов агенты. Нет, на прямой мятеж никто бы не отважился — слишком уж крепко насадил их на крючок Томазо, но тихо нанять опытного человечка какой-нибудь не в меру самолюбивый инквизитор мог.
С другой стороны, против Томазо давно уже восстал Совет Ордена. Эти на убийство не пошли бы, но вот уличить любимчика Генерала в каком-нибудь нарушении орденских правил, чтобы затем долго и с наслаждением втаптывать бастарда в грязь, — это было по их части.