Части целого
Шрифт:
— Выкопали их тела? С какой стати решили заниматься таким отвратительным делом?
— Хотели проверить, не умерли ли они от чумы или какого-нибудь неизвестного вируса. Пару лет назад у нас разразилась эпидемия птичьего гриппа. Теперь за этим следят, особенно если происходит несколько непонятных смертей подряд.
Но какое это имеет отношение к шантажу и изнасилованию? — подумал я.
— И что дальше?
— Произвели аутопсию. Полагаю, ты догадываешься, что обнаружено?
— Страшная масса разлагающихся органов.
— Яд. — Женщина смотрела внимательно, изучая
— Яд? И они решили… — Кончать фразу не имело смысла. И так было понятно, что они решили. Проходимец Эдди, чтобы осуществилась мечта его родителей и он стал врачом, убрал с дороги старого доктора и его ученика. — Так его хотят арестовать?
— Нет. Видишь людей внизу?
Я не понимал, ждет ли она ответа на свой вопрос. Люди были прекрасно видны со склона холма.
— И что с ними такое?
— Они только что сообщили полиции, что твой приятель доктор бежал в Камбоджу.
Мне стало неприятно, что она постоянно называет Эдди моим «приятелем-доктором». Хотя это было удобно с точки зрения ясности — ведь в данной истории принимали участие три врача. Но неужели я настолько непроходимо туп? Я не мог взять в толк, зачем крестьяне сказали полиции, что Эдди бежал в Камбоджу. И почему это так занимает женщину?
— Неужели не соображаешь? Они намерены вершить закон своими руками.
— То есть?
— Убить его. И не только его. Тебя тоже.
— Меня?
— И остальных австралийцев, которые приехали ему помогать.
— Постой! Те австралийцы — мои родственники. Они ничего дурного не сделали. И ничего об этом не знали. И я не знал.
— Лучше тебе домой не ходить.
— Но я ни в чем не виноват! Это все Эдди! — Во второй раз Эдди навел на нас жаждущую расправы толпу. Боже, отец был прав: люди настолько зацикливаются на своих планах бессмертия, что это губит и их, и всех вокруг.
Женщина бесстрастно смотрела на меня.
Что я мог поделать? Тратить драгоценное время, чтобы найти полицию? Надо было спешить домой и предупредить остальных, что разъяренная толпа собирается разорвать их на куски.
Ничего себе получилась прогулочка в деревню!
— Слушай, а почему ты мне помогаешь?
— Мне нужен твой талисман.
Что я терял? Я уже тогда поддался глупому суеверию, когда надел его на шею. Сняв несносный амулет, я протянул его женщине, и она поспешила прочь. Я носил его от безысходности. Ведь стоит расслабиться, и будешь радоваться песчинке, если тебе внушат, что в ней заключены магические свойства.
Компания от подножия холма тронулась в джунгли, и я последовал за ней, думая об Эдди и моих родных и как они удивятся, когда кровожадные люди ворвутся в дом, чтобы их убить. Надо было сделать все возможное, чтобы не столкнуться с этой толпой — ведь с учетом того, что я не был тайцем, трудно было рассчитывать, что мне удастся с ней смешаться. Меня проглотят с потрохами в качестве закуски. Поэтому я держался на расстоянии. Но я не знал путь к дому Эдди, и парадокс был очевиден: как я мог обогнать толпу, чтобы предупредить о ее приближении родных, если мне следовало идти за ней, чтобы попасть к своим?
Очередной
Группа по ходу обрастала новыми членами, превращаясь в толпу, затем в массу — неотвратимое орудие мести. Люди являли собой некое подобие человеческого цунами, набирающего скорость и масштабность. Толпа не растекалась и представляла собой жуткое зрелище. Казалось, люди настраивали себя на убийство. Но не воинственными криками, а молча, сжав зубы. Бросившись бежать, я подумал, насколько же я ненавижу любые сборища: толпу спортивных болельщиков, толпу защитников окружающей среды, даже толпу супермоделей — представляете, как мне ненавистно людское скопище? Род людской можно выносить лишь поодиночке.
Замечу — это была демократическая толпа. К ней мог присоединиться любой, кто пожелал бы порешить Эдди и мою семью. Я даже разглядел несколько детей. Это меня удивило. И пожилых господ, которые, несмотря на дряхлость и застенчивость, держались бодро. Словно их поглотила толпа и подпитывала своей энергией и их немощные тела превратились в ловкие пальцы сильной руки. Но разве эти люди не буддисты? А если так, следовательно, буддистов можно вывести из себя, как всех остальных? Хотя ради справедливости надо заметить, что это Эдди нарушил их безмятежность отравлением, убийством, шантажом и насилием. Ведь внутренняя безмятежность не гарантирует непроницаемости извне для подобных гнусностей. Никто из них не улыбался, как Будда. Их улыбки были змеиными — улыбками сорокоглавых драконов.
Даже солнце приняло грозный вид и быстро падало к горизонту. Я подумал, что свет для резни не нужен. Ей требуется темнота.
Но что это? Толпа наддала ходу! Я и до этого успел вымотаться, а теперь и вовсе несся сломя голову. Досадно! В последний разя решился на марафон, когда, обставив двести миллионов сперматозоидов, первым оказался у яйца. И вот снова пришлось бежать. Хотя, если честно, происходящее поднимало мне адреналин. Я настолько привык к бесконечным раздумьям, что действие неожиданно пришлось по вкусу. Жаждущая крови толпа рвалась вперед — что мне оставалось делать?
Сумерки окрасили небо в нежно-красный, сиропный цвет — такой насыщенный, что сносило голову. Не сбавляя бега, я пожалел, что у меня нет мачете, голыми руками было трудно пробивать себе дорогу сквозь густую поросль. Я нырял в незаметные проходы, где заходящее солнце проявляло себя лишь редкими мазками. Грозные звуки джунглей напоминали объемный звук дорогой домашней стереосистемы.
Через полчаса я начал отставать и терять толпу из виду. Проклятие! Что теперь делать? Как поступить? Я бежал, падал, меня тошнило, и я снова вставал. Зачем нас сюда принесло? Шли бы они к такой-то матери, эти тайцы. Австралийская толпа способна вытрясти из человека душу, но потом он, хоть и на карачках, доберется до дома. А здесь готовилось убийство. Нет, не убийство — бойня! Собирались покончить с отцом. Кэролайн! Терри! Они попали в ловушку и ничего не ждали. Я бежал до полного изнеможения. Прибавьте к этому жару, комаров. И страх. Нет, мне не справиться. Но каким образом мне предупредить родных?