Часы
Шрифт:
Хардкасл прикрыл дверь. Но прежде чем он успел сказать слово, мисс Миллисент Пебмарш отрывисто спросила:
— Кто этот молодой человек?
— Его зовут Колин Овн.
— Это я уже знаю. Но кто он такой? И почему он здесь?
Хардкасл посмотрел на нее с легким удивлением:
— Он просто проходил мимо, когда мисс Вебб выбежала на улицу, крича об убийстве. Войдя в дом и увидев, что она не ошиблась, он позвонил в полицию, а мы попросили его пока подождать.
— Вы называете его просто Колин.
— Вы очень наблюдательны,
— А-а, понятно.
— А теперь, мисс Пебмарш, не могли бы вы рассказать об этом в высшей степени странном событии?
— Я охотно расскажу то, что знаю, но знаю я немного.
— Кажется, вы живете здесь уже довольно давно?
— С пятьдесят девятого года. Я учительница — вернее, была учительницей. Когда выяснилось, что зрение мое спасти невозможно и я вскоре ослепну, я освоила шрифт Брайля и различные методики обучения слепых. Теперь я работаю в школе Ааронберга для детей-инвалидов.
— Понятно. Давайте вернемся к сегодняшним событиям. Вы никого не ждали?
— Нет.
— Я прочитаю описание убитого, возможно, оно кого-нибудь вам напомнит. Рост пять футов девять или десять дюймов, около шестидесяти лет, темные волосы с проседью, карие глаза, гладко выбритый подбородок. Сложение плотное, но не полный. Руки чистые, ухоженные, одет в темно-серый костюм. По виду похож на клерка, бухгалтера, юриста — словом, человека умственного труда. Подходит это к кому-нибудь из ваших знакомых?
Мисс Пебмарш задумалась.
— Пожалуй, нет. Хотя ваше описание очень расплывчато и подошло бы ко многим. Этот человек наверняка не из моих близких знакомых, хотя я, возможно, встречала его раньше.
— Вам никто в последнее время не писал, что собирается зайти?
— Никто.
— Хорошо. Итак, вы позвонили в бюро «Кавендиш», вызвали стенографистку и…
Она прервала:
— Прошу прощения. Я ничего такого не делала.
— Вы не звонили в «Кавендиш» и не… — Хардкасл от изумления лишился дара речи.
— У меня даже нет телефона.
— На углу есть автомат.
— Это верно. Но уверяю вас, инспектор, я не вызывала никаких стенографисток и никогда-повторяю, никогда — не звонила ни в какой «Кавендиш». — И вы не просили, чтобы к вам прислали мисс Шейлу Вебб?
— Я сегодня впервые услышала это имя. Хардкасл смотрел на нее в недоумении.
— Однако вы не заперли входную дверь, — заметил он.
— Днем я ее почти никогда не запираю.
— А если кто-нибудь заберется в дом?
— Что, похоже, на сей раз и произошло, — сухо проговорила мисс Пебмарш.
— Судя по данным экспертизы, мисс Пебмарш, этот человек умер между половиной второго и без четверти три. Где вы были в это время?
Мисс Пебмарш подумала.
— В половине второго я как раз вышла за покупками.
— Не
— Конечно. Сначала я пошла на почту — ту, что на Олбанской дороге, отправила посылку и купила марки, потом в канцелярский магазин, к Филду и Рену, за кнопками и булавками. После этого я вернулась домой. Могу сказать точно во сколько, потому что часы с кукушкой пробили три, как раз когда я подходила к калитке. Я услышала их с улицы.
— А другие часы?
— Простите?
— Дело в том, что все остальные ваши часы спешат больше чем на час.
— Спешат? Вы имеете в виду напольные часы в углу?
— Не только их, но и все остальные часы в той комнате.
— Не понимаю, о каких остальных часах речь. В той комнате больше нет никаких часов.
Глава 3
Хардкасл от удивления вытаращил глаза:
— Вы что-то путаете, мисс Пебмарш. А часы дрезденского фарфора на каминной полке? А французские часики из золоченой бронзы? А серебряные переносные часы, и еще… да, еще те, на которых написано «Розмари»?
На сей раз удивилась мисс Пебмарш:
— Кто-то из нас, инспектор, явно не в своем уме. У меня никогда не было ни часов дрезденского фарфора, ни этих — как вы сказали — часов с надписью «Розмари», ни французских бронзовых, ни… что там еще?
— Серебряные переносные часы, — машинально подсказал инспектор.
— И таких тоже не было. Если не верите, спросите женщину, которая у меня убирает. Ее зовут миссис Куртен.
Инспектор Хардкасл был совершенно сбит с толку. Мисс Пебмарш говорила уверенным и твердым тоном человека, который не сомневается в своей правоте. Инспектор помолчал, пытаясь переварить новую информацию. Потом встал со стула:
— Мисс Пебмарш, вы не могли бы пройти со мной в соседнюю комнату?
— Разумеется. По правде говоря, мне и самой интересно взглянуть на эти часы.
— Взглянуть? — Хардкасла царапнуло неподходящее слово.
— Точнее говоря, потрогать, — поправилась мисс Пебмарш. — Слепые люди, инспектор, тоже употребляют общепринятые речевые обороты, пусть они и не совсем соответствуют их возможностям. Говоря «взглянуть», я имела в виду пощупать, подержать в руках. Следуя за мисс Пебмарш, Хардкасл прошел в соседнюю комнату. Работавший там дактилоскопист поднялся навстречу.
— Я закончил здесь, сэр, — доложил он, — можно трогать.
Хардкасл кивнул, взял дорожные часики с надписью «Розмари» и вложил в руки мисс Пебмарш. Она тщательно ощупала их.
— Самые обыкновенные дорожные часы, — заметила она, — в обычном кожаном футляре. Но это не мои часы, инспектор, и я могу с уверенностью сказать, что, когда в половине второго уходила из дому, их тут не было.
— Спасибо.
Инспектор забрал их назад и осторожно снял с каминной полки часы дрезденского фарфора.