Часы
Шрифт:
Велвор опустился перед кубком на колени и осторожно опрокинул его прямо на себя. По коленям рассыпались золотые монеты и украшения, те самые, что с пьяным хохотом бросал он вместе с другими Консортами в его жадный зев когда-то. Но где же часы? Их не было видно среди содержимого кубка. Велвор начал дрожащими пальцами перебирать украшения. Он погружал руки в золото, зачерпывал его ладонями, просеивал сквозь пальцы, подносил к глазам, опять зачерпывал и подносил, но все было напрасно - часов нигде не было.
– Проклятье!- сдавленным голосом воскликнул Велвор.- Проклятье!
Он с силой ударил по выпуклому боку кубка кулаком и тут же из его нутра вывалился какой-то мелкий предмет
Велвор согнулся так, чтобы те двенадцать не могли рассмотреть, что он держит сейчас в руках, что он так пристально сейчас рассматривает. Часы были те самые, в этом у него не было никаких сомнений. Правда, они стояли, но это он сейчас поправит.
– Который час?!- крикнул Велвор не оборачиваясь.
– Без десяти десять!- крикнул снизу капитано вориков.- Пора проследовать в Зал Приемов Приношения, Ваше Величество!
– Хорошо!
Велвор быстро выставил время и начал вращать головку подзавода. Часы тут же откликнулись тихим тиканьем. Дорогие, милые часы, они лежали здесь все то время, пока он правил ворами, лежали и ждали, когда он снова возьмет их в руки и оживит их. Милые, милые часики, вот вы и дождались своего часа.
Велвор решил проверить работоспособность музыкального блока и нажал на вторую головку. Часы тут же откликнулись веселой мелодией. Так, что это? Кажется "Пьяная ночная стража". Не то. Дальше. "Веселый меняла". Тоже не то. Дальше. "Купец-обманщик". Не то. "Казнь назойливого вора", ну это уж точно не то. Вот она! "Серенада Ночи", все работает отлично! Вот какими замечательными вещицами владели обворованные во времена его молодости. У кого же он позаимствовал эти волшебные часы? Кажется у какого-то чиновника городской управы. Или у купца с городского рынка? Он уже не помнил. Впрочем, сейчас это было абсолютно не важно.
Велвор встал с колен и ловким движением сунул часы в кармашек жилетки, а потом отряхнул прилипшие к коленям золотые цепочки. Теперь он в полном порядке и во всеоружии. Теперь можно смело начинать праздничный день. Никакие заговоры теперь ему не страшны.
Велвор спустился с золотой горы, коротко скомандовал своей свите: "за мной" и направился к дверям сокровищницы. Больше здесь делать было нечего, да и в Зале Приема Приношения его, наверное, уже давно заждались его верные воры, ворики и воришки.
***
– Дорогой, ты нашел куклу?
Подруга слегка запыхалась, так как он шел по туннелю энергичным быстрым шагом, веселым шагом, а она надела черные бархатные туфельки на высоком каблуке и теперь за ним не поспевала.
– Да,- ответил Велвор, не оборачиваясь.- Я нашел куклу.
– А что это?
Велвор обернулся так резко, что Подруга буквально врезалась в него и даже уперлась в его грудь руками.
– Тебе интересно?- спросил он,
– Да,- с едва заметной тревогой сказала Подруга (только по голосу и можно определить что у них на уме, подумал Велвор, да и то весьма приблизительно).- А что такого? Я думаю, что это волнует всю твою свиту. Ведь мы так любим тебя, дорогой, и так за тебя тревожимся. А сегодня такой ответственный день.
"Ну конечно!- чуть не закричал Велвор.- Конечно тревожитесь! Еще бы!"
– Пусть это будет моим маленьким секретом на сегодня, дорогая,- сказал он вслух.- Пусть это будет моим сюрпризом для вас. Для всех вас. Впрочем, я тронут. Можешь передать эти слова Консортам.
Он развернулся и пошел по туннелю, но уже не так быстро. Они как раз приближались к тяжелым дверям главного входа в Залу Приема Приношения и сразу четыре ворика охраны обогнали его бегом, чтобы распахнуть тяжелые створки на стороны до того, как он окажется перед ними.
В обычные дни Велвор проходил в Залу Приема Приношения через другие двери - боковые и совсем крошечные, но сегодня ему следовало идти через главный вход, который еще почему-то называли парадным, хотя никаких парадов воры никогда никому не давали, этого не было в их традиции. Ворики подбежали к дверям и ухватились руками за специальные скобы, а потом с силой потянули их на себя. Двери парадного входа Залы Приема Приношения были очень тяжелыми, выкованными еще в древние времена из двух цельных кусков железа, а сейчас они сильно заржавели и тяжело осели на массивных петлях, и потому не поддались ворикам сразу. Ворики старались изо всех сил, под их фраками буграми вздулись мускулы, спины выгнулись, лица стали мокрыми от пота, глаза под масками вылезали из орбит, рукоятки ножей выбились наружу между короткими фалдами и сейчас дрожали как живые, но тяжелые створки все никак не хотели расходиться на стороны, они словно бы не хотели впускать Великого Вора и его свиту в Залу Приема.
"И так каждый раз,- с раздражением подумал Велвор.- Прямо что-то мистическое. Неужели нельзя смазывать эти проклятые петли? Хотя бы раз в году?"
– Капитано,- сказал Велвор, обернувшись назад.- Прикажите помочь.
– Есть! Эй вы! Да, вы четверо! Помогите своим слабосильным дружкам! Живо!
К дверям бросились еще четыре ворика и вскоре послышался тошнотворный, коробящий душу визг, а створки начали медленно расходится на стороны. Велвор взял под руку Подругу-воровку и подошел поближе к дверям. Тяжелые двери, цепляя за пол туннеля своими нижними частями, медленно раскрывались, а в щель между ними уже били мощные потоки света от светильников Залы, и еще стал слышен шум множества голосов - близкий и ближайший воровской круг уже с нетерпением ожидал прихода своего правителя.
Этот свет сначала ослепил Велвора и он потер глаза пальцами, привыкая к нему, а потом наклонил голову пониже, чтобы часть этого ослепляющего потока приняли на себя поля шляпы. Он растянул губы в фальшивой, но подобающей моменту улыбке, крепко прижал Подругу-воровку к своему боку и переступил порог Залы. Тут же заиграли трубы воровских трубачей. Трубачи сыграли короткую музыкальную фразу из "Серенады Ночи" и умолкли, а сразу после них раздались громкие аплодисменты и крики приветствий, кто-то прохрипел совсем рядом "Слава нашему Великому Вору!", кто-то громко закашлялся, вдали послышался металлический грохот падающего на каменные плиты тяжелого канделябра и веселый женский смех.