Чаттертон
Шрифт:
– Я – Хэрриет Скроуп, – сообщила она Клэр. – А это… – она подождала, пока в галерею войдет вслед за ней Сара. – Это Сара Тилт. Знаменитая критикесса. Отведите нас к вашему начальнику.
Сара, все еще тяжело дышавшая после форсированного марша по Нью-Честер-стрит, успела вмешаться.
– Мистер Камберленд, – сказала она, – ждет нас. Я звонила…
Клэр отправилась в кабинет.
– А где Голова? – спросила она у Вивьен. – Там к нему две старые калоши. – На самом деле, их голоса уже проникли в галерею, и Вивьен, услышав имя Хэрриет, вначале запаниковала. А вдруг она пришла с дурной новостью
– Мисс Скроуп, – сказала она. – Я Вивьен. Жена Чарльза…
Хэрриет в изумлении отступила на шаг назад.
– Неужели? Понятия не имела, что вы здесь работаете! Чарльз ведь очень скрытный, верно? Но такой душка.
Они улыбнулись друг другу, а Сара, которая несколько нервничала при мысли о предстоящей беседе Хэрриет с Камберлендом, прибавила:
– Какое совпадение.
Хэрриет смерила ее ядовитым взглядом.
– Ничего подобного. Всё так и было задумано. Вы знаете Сару Тилт? Знаменитую критикессу?
После повторных представлений Вивьен ушла разыскивать своего начальника, и Хэрриет впервые огляделась вокруг себя.
– А это еще что? – спросила она.
Сара приблизилась к одной из картин, на которой изображались в несколько рядов человеческие фигуры, соединенные между собой так, что вместе они напоминали строки иероглифического письма.
– Невинное искусство. Грубое искусство. Наивное искусство.
Хэрриет закатила глаза.
– Об этом я всё знаю.
– Еще бы тебе не знать, – фыркнула Сара. – Все эти сумасшедшие художники.
– Правда? – неожиданно заинтересовалась Хэрриет и начала всматриваться в различные предметы, окружавшие ее. – А они были настоящие сумасшедшие или только притворялись?
– Видеть – значит верить, – ответила Сара и подвела ее к холсту, где была изображена девушка, сидящая на стене, а за нею – ее двойник, парящий в воздухе. И этот второй образ легонько дотрагивался до плеча первого. Краски были очень яркие.
Сара взяла каталог, нашла эту картину и зачитала аннотацию, пока Хэрриет глазела на двух одинаковых девушек:
– «Опийная греза, композиция Фрица Дейнджерфилда. Он рисовал одну и ту же картину снова и снова, но не желал разлучаться со своими полотнами и вплоть до самой смерти держал их у себя в спальне. Он не разговаривал, а писал только при помощи изобретенного им самим алфавита». – Она захлопнула каталог. – Вот это настоящее сумасшествие.
– А я хорошо понимаю, что с ним происходило. – Хэрриет внезапно посерьезнела. – Он хотел отделить себя ото всего. Он придумал собственный алфавит, потому что слова пачкали его. Ему хотелось всё начать сначала.
– В том-то и дело. А в результате его невозможно было понять. Никому не дано начать всё сначала.
– Так что выбора нет. Приходится всё это таскать с собой. – Хэрриет скорчилась наподобие театрального горбуна и принялась хромать по галерее, и как раз в этот момент Камберленд вышел из своего кабинета, чтобы поприветствовать их. Он изумленно поглядел на Хэрриет, но она выпрямилась и сказала: – Камешек в туфлю попал.
– Какая неосторожность. Могу я взять у вас шляпу? – Его привел
– Не знаю, – ответила Хэрриет. – Почему бы вам не угостить ее семечками?
Она уже почувствовала себя с ним вполне по-свойски и приблизилась, вытянув руку. Камберленд сдержал непроизвольное желание отпрянуть.
– Я – Хэрриет Скроуп. Ну и, разумеется, вы знакомы со знаменитой критикессой Сарой Тилт. Я хочу сказать, с Сарой Тилт, знаменитой критикессой.
– Я хорошо знаком с обеими этими дамами.
Хэрриет рассмеялась его шутке, главным образом потому, что она, по-видимому, была направлена в адрес ее старой приятельницы, но внезапно замолкла, когда в галерее появился Мейтленд. Он нес маленький коричневый сверток и, завидев двух пожилых дам, отступил назад. Но Камберленд уже заметил его.
– Вы знакомы с моим сообщником?
Хэрриет отметила, что при этом слове оба мужчины почему-то покраснели.
– А он Берк или Хэр? [66]
– Нет, я полагаю, он один из трупов. – Камберленд держался очень любезно. – Мисс Скроуп, – сказал он, – желала бы приобрести одну из наших сеймуровских вещей. – Мейтленд уронил сверток, и раздался приглушенный звук битого стекла.
Клэр с нервным смешком бросилась ему на помощь, а тот стоял, глядя на пол и кусая нижнюю губу. В эту минуту всеобщего замешательства Хэрриет пристально наблюдала за Вивьен Вичвуд: она замечала следы тревоги на ее лице и гадала о ее причинах.
66
Уильям Берк (1792–1829) – ирландский убийца, орудовавший в сообщничестве с приятелем, Уильямом Хэром. Сначала они промышляли выкапыванием свежезахороненных трупов, сбывая их в анатомические театры, но потом перешли к убийствам. Они заманивали жертв к себе домой, напаивали и душили. Всего им удалось умертвить около пятнадцати человек. Берка повесили, а Хэр отделался тюрьмой.
– Скажите мне, – заговорил Камберленд с Хэрриет, отводя ее к себе в кабинет и тщательно обходя при этом Мейтленда, – вы посещали нашу галерею раньше?
– Ах, нет. – Потом она прибавила, стараясь проявить дипломатичность: Но я всегда прохожу мимо нее.
– Должно быть, это внутри вас цыган какой-то.
– Где? – Она с тревогой обернулась, как будто некий смуглый джентльмен собирался в нее проникнуть.
Камберленд постарался не засмеяться.
– А где вы сейчас живете? – Казалось, он знал ее всю жизнь.
– Ну, я называю этот район Тайбернией.
– А как называет его остальной народ? – Хэрриет не ответила; ее совершенно очаровала большая бородавка на его щеке, и она уже занесла было руку в ее сторону, явно намереваясь потрогать или погладить ее, – но Камберленд укрылся за своим письменным столом. – Если я правильно помню, сказал он уже более нервно, – речь шла о какой-то определенной картине Сеймура?
Сара Тилт сочла, что пора вмешаться.
– Мисс Скроуп особенно заинтересовала работа «Бристольский Церковный двор после Вспышки Молнии». Знаете, это та, где такое великолепное цветовое поле.