Чайлдфри
Шрифт:
— Не знаю, что он тебе изливал, но Пашка мне сказал, что брак у нас фиктивный, и мой муж ни на что не претендует! — она даже задышала шумно от возмущения. — Ты сказочник, Костя.
— А давай проверим, — прищурившись, предложил Аверин, — хочешь, докажу?
— Как? — она недоверчиво моргнула.
— Я начну подкатывать к тебе, а ты ответишь взаимностью. Ничего особенного, просто видимость романа. Но ты должна мне подыграть, справишься?
— Глупости какие, Костя, мы с тобой взрослые люди!
— Вот именно, — теперь в его глазах разливались такие знакомые озера, в которых хотелось
— Нет, не так, — она уперлась ладонями в его литую грудь, которая вдруг оказалась слишком близко. Можно сказать, перед носом. — Говоришь, помогаешь решить проблемы? Тогда я тебя нанимаю. Сколько там у нас по прайсу?
— С тебя один поцелуй, только по-взрослому, взасос, — предупредительно поднял палец Аверин, Катя вздохнула, развернулась, и он поймал ее за руку. Тоже вздохнул. — Ладно. Тогда один евро. Просто бесплатно не работаю. Но для достоверности я должен буду тебя зажимать, — снова счел должным предупредить этот невозможный Моралес.
— Идет, — тряхнула головой Катя и протянула ему ладошку.
Их встретили перепуганные охранники и заспанная Ленка.
— Катя, — бросилась она навстречу.
— Тихо, ребята, все в порядке, я просто решила поплавать, — отбивалась Катя от охранников, которые, судя по-всему, собрались нести ее домой на руках.
Она толком так и не попрощалась с Авериным, тот поклонился с кривой полуулыбкой, прыгнул во внедорожник и укатил, Катя только успела крикнуть вдогонку:
— До свидания, сеньор Моралес!
— Он понимает по-русски? — удивилась Лена, продолжая удерживать Катю, будто та намеревалась бежать.
— Больше чем ты можешь себе представить, — ответила Катя, провожая внедорожник глазами.
Ей никто не сказал ни слова, а что тут скажешь? Она хозяйка, может шастать ночами где вздумается, вот только не сама, а в сопровождении охранника, как деликатно объяснил ей заместитель Саши Дерюгина Андрей.
Катя от всей души сочувствовала Андрею и его подчиненным, представляя их состояние, когда они нашли полотенце, платье и шлепанцы хозяйки, аккуратно сложенные на берегу. Вспомнился матерящийся Аверин, как изъяснялся со своей охраной Александр Арсентьевич, оставалось только догадываться.
Она увидела свое отражение в большом зеркале и расхохоталась — висящая мешком майка Balenciaga и размеров на семь больше аверинские резиновые вьетнамки, которые на Катиных ногах больше походили на лыжи. Хорошо о том, что купальник так и остался висеть над камином, а сама она была без нижнего белья, было известно только ей и Аверину.
Лежа в кровати, Катя долго не могла уснуть, обдумывая слова Константина о внезапно вспыхнувшей любви мужа к своей фиктивной жене. И постепенно приходила к очень интересному выводу. Конечно же то, что Александр был в нее влюблен раньше, это полный бред, наверняка он узнал о ней, когда узнал о своих детях.
Катя работала в его компании, выяснить, кто она такая, не составило большого труда. А вот дальше вырисовывалась занятная картина. Клим… Младший Аверин наверняка хорошо знал ее мужа, коль помог отобрать компанию у Асмоловского. А не отобрал ли потом Александр
Это мысль так поразила ее, что она даже в кровати села. Почему-то вспомнилась их последняя ночь, Клим тогда любил ее так… больно, не зря ей казалось, будто он прощается. Перед глазами встало холодное, чужое лицо, с которым он прошел мимо на собрании. А потом та жуткая безжизненная маска в ресторане, когда они смотрели друг на друга…
Катя вскочила и забегала по спальне. Конечно, больше смахивает на бред. Вот только почему тогда старший Аверин так проникся ее отношениями с мужем, при этом чуть ли не убеждая ее забыть о племяннике? Ведь они похожи с Климом, у них разница всего двенадцать лет, и Клим так тепло о нем отзывался…
Она крутила исходники и так, и эдак, а нужная комбинация не складывалась. Не клеилось и все тут. По всему выходило, что кто-то из них лжет, то ли дядя, то ли племянник. Парадокс, но единственный, кто ее не обманывал и ничего ей не обещал, был муж. Напротив, Катя хорошо помнила терпкий древесный запах и тепло согревающего ее тела, когда она металась в лихорадке.
А вот Аверину старшему она не верила ни на секунду. И единственное, что приходило на ум — желание Аверина разнообразить свое пребывание на вилле и поухлестывать за понравившейся соседкой, как бы самонадеянно это ни звучало. Кстати, вполне возможно, чтобы в самом деле подраконить ее мужа. Из личных соображений.
Она так и проворочалась до утра, проспала завтрак, а когда пила кофе на веранде, ей позвонил Аверин и пригласил на прогулку в одно потрясающее место.
— Обещаю, ты забудешь все переживания, милая!
— Сто первый способ? — не отказала себе в удовольствии, чтобы не съязвить, Катя.
— Именно. Я с тобой решил начать с конца. Жди меня, дорогая, форма одежды спортивная, можешь быть в моей майке, только ради Бога, не надевай под нее белье. Я за тобой заеду.
Вот только не предупредил, что «заедет» на вертолете. Они полетели в сторону Лериды, и это был ее первый в жизни вертолетный перелет, она цеплялась за Аверина, расширив глаза от восторга, когда сердце то проваливалось вниз, то взлетало, повторяя траекторию полета. Аверин лишь щурился от удовольствия. А когда Катя увидела, что заготовил для нее новый друг, внутри все свело от страха.
Они поднялись на площадку для банджи-джампинга, с которой открывался такой вид, что воздух застревал в легких. Аверин наклонился и взял ее ладошки в свои.
— Если боишься, не нужно. Просто постой, посмотри, как я буду прыгать.
— Боюсь, — призналась Катя, — здесь тебе не камешек в воде, а настоящее ущелье.
— Сто двадцать два метра, — кивнул Аверин, — третья по высоте площадка в мире.
— А можно… — она просительно заглянула в черные глаза, — можно с тобой?
И они прыгнули. Их сцепили карабинами лицом к лицу, Катя зажмурилась, он обхватил ее руками и прижал к себе как только позволяло снаряжение. Подмигнул и рухнул в пропасть, увлекая ее за собой, казалось, они падали вечность, а потом, спружинив, снова взлетали вверх, и тогда Катя поняла, что кричит. От счастья, от заполнившего ее восхитительного чувства полета и свободы, а когда они повисли, болтаясь, она обняла его и поцеловала. И обалдела от вида смутившегося Аверина.