Чайная роза

Кэнхем Марша

Ближе к концу галереи она набрела на последние поколения и помедлила, чтобы без помех рассмотреть семью, в которую ей предстояло в скором времени войти. Сэр Энтони Кросс, изображенный в парике и военном мундире, сразу привлек ее внимание своим мужественным обликом. Пронзительные серые глаза взирали на нее с такой яростной силой, что она с трудом отвела взгляд, чтобы посмотреть на табличку с датами: 1763—1815.

Десять лет, как умер. Ощутив странное чувство потери, Чайна снова подняла глаза на его чеканные черты. Он казался таким живым и реальным, что хотелось протянуть руку и коснуться

изогнутых в улыбке губ.

По обе стороны от Энтони Кросса, на боковых стенках ниши, висели овальные портреты, один из которых имел сходство с сэром Рейналфом, а два других, очевидно, изображали его братьев. Чайна собиралась придвинуться ближе, чтобы рассмотреть их лица, когда заметила в следующей нише портрет сэра Рейналфа в полный рост. Она медленно приблизилась, размышляя о том, что художнику удалось передать свойственную ее жениху холодную отстраненность. На его красивом лице застыло выражение гордой самоуверенности, граничащей с мрачной решимостью. Боковые стенки ниши пустовали, очевидно, в ожидании портретов его жены и детей.

Чайна снова вернулась к портрету сэра Энтони Кросса. Под ним на установленном в нише столике красовался целый набор овальных миниатюр, выставленных на темном бархате. Его жена, довольно непримечательная особа, сыновья и… Она нагнулась ниже, вглядываясь в изображения, когда почувствовала за плечом легкое движение.

– Не слишком удачный портрет, вы не находите?

Вздрогнув, Чайна стремительно обернулась. Она не слышала шагов по устланному ковром полу и не видела ни одной распахнутой двери. Тем не менее, это был не призрак, а мужчина среднего роста с приятным лицом, похожим на одно их тех, что она только что видела. Чайна снова взглянула на овальный портрет слева от сэра Энтони.

– Я говорил мошеннику, который написал его, что подбородок ему не удался, но, увы, он не пожелал прислушаться к справедливой критике. Глаза еще куда ни шло, но нос и рот… – Он небрежно отмахнулся от портрета и повернулся к Чайне. – Как неучтиво с моей стороны. Мне следовало представиться: Юджин Кросс к вашим услугам, сударыня.

Он отвесил ей поклон и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Чайна растерянно молчала, все еще пребывая в шоке от его неожиданного появления. Юджин раскатисто рассмеялся.

– А вы, полагаю, мисс Чайна Грант, невеста моего брата Рейналфа?

– Д-да. Как поживаете?

– Великолепно, благодарю вас. Но похоже, вы никак не придете в себя. Я бы кашлянул или потопал ногами, если бы знал, что вы настолько увлеклись изучением наших семейных портретов. Только не говорите, что вас оставили здесь одну.

– Я… я шла в гостиную.

– В таком случае позвольте предложить вам руку, сударыня. – Он снова рассмеялся. – У вас такой вид, словно вы заблудились. Не стану обещать, что не воспользуюсь подобным преимуществом в будущем, но сейчас мне доставит величайшее удовольствие оказать вам содействие, насколько это в моих силах.

Они двинулись вперед. Чайна так расслабилась, что начала улыбаться своему спутнику, как вдруг услышала звук открывшейся двери в конце коридора и увидела сэра Рейналфа, поджидавшего их с недовольным видом.

– Мне показалось, что я слышу голоса, –

сказал он, пройдясь взглядом по простенькому платью Чайны, прежде чем посмотреть на брата. – Как я понимаю, ты уже представился, Юджин?

– И очаровал ее сверх всякой меры, дорогой братец. Еще одно мгновение наедине, и мы сбежали бы через заднее окошко.

Юджин снова поклонился и, выпустив руку Чайны, проследовал мимо сэра Рейналфа в гостиную. Чайна встретила взгляд своего жениха, и ее неловкость многократно усилилась. Облаченный в вечерний фрак из алого атласа и белые бриджи, он выглядел ослепительно. Белоснежное кружево, пенившееся между высокими уголками воротничка, придавав еще большую выразительность его патрицианским чертам, нисколько их не смягчая. Он шагнул к ней и протянул руку:

– Вы идете, мисс Грант? Признаться, мы заждались.

Вспыхнув от смущения, Чайна вошла вместе с ним в ярко освещенную комнату, где уже находилась чета Беренджер-Уайт. Леди Пруденс сидела в кресле, одетая в платье из полосатого шелка с на удивление глубоким вырезом. Сэр Уилфред склонился над рукой Чайны, заявив, что она никогда не выглядела прелестнее.

Сэр Рейналф присоединился к Юджину у серванта и налил себе бренди.

– Ты мог бы оказать мне любезность, уведомив о своем приезде.

– Зачем? – Юджин устремил взгляд на группу, расположившуюся в креслах. – Чтобы еще больше расстроить тебя? А она довольно мила, Рейн. – Он усмехнулся. – Неудивительно, что ты вел себя так скрытно. Где, скажи на милость, ты ее отыскал?

Сэр Рейналф проигнорировал его саркастический тон.

– После ужина я хотел бы услышать, как прошла встреча с банкирами. Я буду ждать тебя в библиотеке.

– Как скажешь.

Сэр Уилфред улыбнулся, глядя на Чайну:

– Ну, мисс Грант, что выдумаете о Брейдон-Холле? Величественное сооружение, не правда ли?

Чайна отвела взгляд от двух мужчин, угощавшихся напитками на противоположной стороне гостиной.

– Честно говоря, я мало что видела, помимо своей комнаты. Но здесь действительно очень красиво.

– Надеюсь, вы довольны горничными? – осведомилась леди Пруденс. – Очень важно с самого начала правильно поставить себя с прислугой. Вы согласны?

Чайна прикусила губу, ощутив стеснение в желудке при этом намеке на первые минуты ее пребывания в Брейдон-Холле. Когда ей представили домоправительницу, миссис Биггз, она не задумываясь протянула той руку.

– Вы не должны совершать ошибку, позволив слугам думать, будто они равны вам или лучше вас в каком бы то ни было смысле. Тина, насколько мне известно, достаточно безобидна. И, как я вижу, умеет обращаться со щипцами для волос. Рейналф, нам придется отвезти это бедное дитя в город и позаботиться о том, чтобы мисс Грант обзавелась приличной одеждой. Не подумайте, что мне не нравится ваше платье, дорогая, оно очаровательно. Но в Лондоне гораздо более требовательная публика. То, что годится для деревенской ярмарки, едва ли сойдет за модный туалет в театре или названом вечере. – Пруденс помедлила, коснувшись сверкающего драгоценностями тюрбана, венчавшего ее голову. – К счастью, я шью у отличного дамского портного, Перси Кэбота. Он охотно займется вами.