ЧЭ: Чужая Эволюция

Тимошенко Никита

К счастью для меня, с разработкой самостоятельных летающих машин не канало в Лету радио. Без нужды рулить и отвлекаться на дорогу человек в пути мог развлечь себя чем-нибудь поинтереснее говорящих колонок. Однако, вопреки всем прогнозам, никто не стал поголовно ставить в авто телевизоры. То ли из верности традициям, то ли из любви к радио, то ли из нелюбви к ТВ. За всех не ручаюсь, но сам я предпочитал на ходу откинуть спинку сиденья, включить радио, закрыть глаза – и смотреть. Смотрел я чаще всего музыку. Хотя не брезговал и новостями с интервью. Сегодня мой выбор неожиданно для меня пал на последнее.

Я, как всегда, развалился в кресле, включил приёмник и начал листать радиоканалы. Несколько первых станций пытались веселить слушателя натужной синтетической бодростью – таких до сих пор было

больше всего. Хитовый формат по-прежнему сохранял рейтинги и не терял популярности. Почему-то. Следующие несколько каналов не понравились музыкой. Играло что-то не под настроение. Я пролистнул дальше – и наткнулся на оживлённую дискуссию двух неизвестных мне спикеров. Это в радио мне нравилось особенно: можно влезть в чей-то разговор, и никто не скажет, что это моветон.

– Я вновь и вновь буду говорить, что бессмертие, каким бы путём мы к нему ни пришли, – это путь не туда! – эмоционально, с чувством и напором настаивал первый участник радио-спора. – Бессмертие, о котором вы, уважаемый, говорите, – это прерогатива элиты, меньшинства. Это ещё один фактор расслоения общества и инструмент деклассирования.

– Отнюдь, коллега! – очень спокойно, уверенно и как-то лениво возразил второй оратор с грубоватым и тихим басом. – Бессмертие – это инструмент уравнивания всех людей. Мы сможем сделать абсолютно всех здоровыми, вечно живущими и, соответственно, счастливыми.

– Когда?! – резко перебил первый.

– Мы работаем над этим, – также спокойно и совершенно бессодержательно и обтекаемо ответил второй. – Это долгий путь. Человечество уже многие века пытается открыть то философский камень, то секреты клонирования. Сейчас мы подступились к решению проблемы как никогда близко. Вплотную! – говорящий прекрасно интонировал и грамотно расставлял акценты, но звучал неубедительно, потому что казался безучастным к своим же словам. – Вот вы, коллега, младше меня во сколько, в три-четыре раза? А выглядим мы с вами одинаково. Всё благодаря современной биологии и медицине. Вы из «новорождённых» этой эпохи, а я рос и воспитывался в другое время, когда у нас не было тех возможностей и тех технологий, какие есть сейчас у вас. Мы сделали огромный рывок.

– Но в том ли направлении? Человечество рвалось к этому всю свою историю. Мы гнались за идеей бессмертия, как осёл за морковкой: не успевая оглядеться и поразмыслить над тем, куда ведут эта морковка и этот путь. И вот мы, как вы говорите, вплотную подошли к своей мечте. Так далеко мы ещё не заходили, и мы понятия не имеем, что будет дальше. Но можем анализировать и прогнозировать.

– И что же вы прогнозируете, позвольте узнать? – с лёгкой усмешкой в голосе поинтересовался второй спикер, оказавшийся, как выяснилось, старорождённым – родом ещё из 21 века.

Пока что это была вся информация о выступающих по радио. Два голоса – молодой и молодой. Но один принадлежал действительно молодому человеку из этого времени, а второй – тому, который, как и я, уже не первое десятилетие продлевал себе жизнь, мечтая о бессмертии. Выходит, я застал спор поколений, извечное противостояние отцов и детей. Правда, как ни странно, дитё в этой дискуссии казалось консервативным, выступало против современных технологий и развития. Этим меня и привлёк эфир.

– Начинать анализ перспективы лучше с ретроспективы. Всю свою историю человек эксплуатирует человека, – издалека и без долгих размышлений начал энергичный юный оратор, очевидно, он был готов к этой теме на пятёрку. – Помните древний анекдот про офисного работника, который видит новую дорогую машину начальника и говорит ему о том, что тачка крутая?

– Да-да-да, – хихикая, подхватил эфирный визави. – А начальник ему отвечает: «Работай усерднее, и скоро у меня будет тачка ещё круче». Смешной анекдот. Но где связь?

– Терпение, уважаемый. Я только начал, – с усмешкой продолжал «новорождённый». – Это анекдот эпохи капитализма. Хотя, чем, по сути, высмеянные трудовые отношения отличаются от феодальных, в рамках которых феодал так же пренебрежительно и потребительски относился к своим крепостным, к рабам? Формально разница велика, а концептуально – хрен редьки не слаще. И, очевидно, это нормально. Человек иначе не умеет. Человечеству чуждо равноправие, для нас противоестественно

быть одинаковыми. Поэтому и существуют разные социальные слои. Так было на заре нашей истории, так есть и сейчас, в такой развитый и прогрессивный век, – в последних словах звучала откровенная ирония. – Так что не смешите, рассказывая про равенство всех в эпоху всеобщего бессмертия. Вы сами этого не допустите, как не допускаете сейчас широкие массы до технологий продления молодости. Вернее, технология доступна, не скрыта и не секретна, но настолько дорогостоящая, что автоматически отсеивает восемьдесят процентов населения. Как молодость не для всех, так и бессмертие будет только для вас, избранных богатеев. А краснобайство о равноправии – это, чтобы усыпить бдительность масс и успокоить свою совесть. Почему, например, вы не выступаете за бесконечные деньги для всех и каждого?

– Кхм… потому что… – уже не так уверенно начал второй спикер.

– Потому что вам это не надо!

Тот, что старше и выступал за развитие технологии бессмертия, сердито откашлялся. Тот, что моложе, страстно продолжал:

– Это не в ваших интересах. Вы помните, что государство всеобщего благоденствия, равных возможностей и достатка, я говорю о Советском Союзе, оказалось утопией. Помнят это и ваши современники, и мои, если учили историю. Сказки о жизни без денег уже не впечатляют. И вы придумали новую сказку – о жизни без смерти. Когда в 90-е годы двадцатого века иллюзия о коммунизме развеялась, основное большинство обнаружило себя в жопе, а хитрое меньшинство – на недосягаемой вершине социального, экономического и политического олимпа. Нетрудно спрогнозировать, что былина о бессмертии раскидает представителей разных слоёв общества ещё дальше друг от друга. Вы окажитесь полубогами, а мы, все те, у кого не будет денег на вечную жизнь, останемся простыми смертными. Ваш олимп станет не иносказательным, а вполне конкретным обиталищем богов.

На несколько секунд стало тихо. Лишь колонки едва заметно гудели, транслируя напряжение, воцарившееся в студии по ту сторону эфира. Сквозь это гудение, постаравшись, можно было услышать злобное сопение «старорождённого». Пока он силился справиться с возмущением, его оппонент перезарядил обойму мыслей и продолжил безжалостный огонь красноречия.

– Карл Маркс больше не прав. Может быть, когда-то человечество и экономика развивались линейно и поступательно. Сейчас же мы делаем заковыристую петлю и поворачиваем историю вспять. Вы, уважаемый, слышали, как всё чаще называют тех, у кого есть роботы? – «уважаемый» даже не попытался ответить, а оратор так увлёкся, что даже не попытался дождаться ответа. – Их называют «робовладельцами». А зависимость роботов от людей называют «робством». Догадываетесь, почему эти слова так напоминают «рабовладение» и «рабство»? Мы вернулись к традициям жёсткой и авторитарной эксплуатации. К счастью, не человеком человека, а человеком – роботов. Сегодня роботы делают за своих хозяев всю работу. Когда вы в последний раз готовили, делали уборку или ходили на работу, занимались всякими бумажками и счетами? За вас всё делают роботы. И это на фоне всё громче звучащих предположений о том, что где-то в глубине нейросетей современных роботов уже давно зародилась своя душа, которую мы пока не заметили и не постигли. Впрочем, как и человеческую душу.

На этом моменте я подскочил и открыл глаза. Это оказалось неожиданно в тему моих переживаний. Я добавил громкости и, пока вновь уютно располагался в кресле, заметил граффити во всю стену здания, которое пролетал мой автомобиль. Рисунок изображал Виктора Цоя с воинственно и гордо повёрнутым в профиль лицом. Таким его часто видели современники на концертах. А вот широкая постановка ног в белоснежных штанах с красными лампасами фанатам Цоя вряд ли знакома. Вероятно, это был элемент смешения образов Цоя и Меркьюри. Видимо, граффити рисовал тот, кто знал обоих музыкантов только понаслышке, кто-то из «новорождённых». В левый верхний угол рисунка по диагонали была вписана цитата из песни (к счастью, не группы Queen): «Дальше действовать будем мы!». Впечатляющая декларация. Вот только не до конца понятно, кто именно будет действовать? Цой до сих пор жив только на заборе, а большинство его современников вообще канули в небытие. А действуют сегодня, на самом деле, в основном роботы.