Чего стоит игра?
Шрифт:
Николь что-то неразборчиво произносит ему в плечо.
– Что? – переспрашивает он.
Она поднимает голову. Черт подери, она выше его! Ненамного, но все-таки.
– Ты неправильно произносишь это слово…
– Какое?
– Не shirt, а shit.
– О, shit, Николь!
Они долго говорили. Им было о чем поговорить. И было в чем покаяться друг перед другом.
Этьен, не особо скрывая, рассказал, как трудно ему сейчас пробиваться к вершинам автоспортивного менеджмента. Ники все поняла. Со своей стороны, смущаясь и нервно посмеиваясь, рассказала
Но надо было что-то решать. О том, чтобы вернуться в пансион, не могло быть и речи. Проспорив битых три часа, они приняли компромиссное, устраивающее их обоих решение. Ники на месяц остается с дядей. За это время она определяется с тем, где и на кого она бы хотела учиться. Отправляет документы. Ну а потом – едет учиться. А уже после обучения она остается с Этьеном окончательно. И все каникулы она тоже проводит с дядей.
– И что она в итоге выбрала? – дело уже дошло до десерта. Шоколадный пирог. Вредный, но адски вкусный.
– А как ты думаешь?
– Сорбонна? – предположил сэр Макс.
– Это же моя племянница! – во фразе чувствуется гордость. – Она получила приглашение от МИТ! Факультет инженерного дела, – отпил кофе и усмехнулся. – А ты говоришь – дизайнер.
– Да уж, – сэр Макс впечатлен рассказом старого друга. – Хоть фамилия у нее и Хант, а вот мозги – явно Лавинь.
Этьен самодовольно улыбается. Но потом грустнеет.
– Разве это жизнь для молодой красивой девушки?
Мак-Коски тактично молчит. Когда-то он любил Жюли Лавинь, но даже это не позволяет ему сейчас, в настоящем, назвать ее дочь красавицей. Ну, разве что, отдельные фрагменты. Глаза, например…
А Этьен, между тем, продолжает:
– Она окончила институт в тот год, когда меня назначили директором «Дакара». В тот год, когда «Дакар» перебрался из Европы сюда. Трудное тогда было время. Столько всего надо было делать заново. Я спал тогда по пять часов в сутки. Больше не получалось.
Сэр Макс кивает. Прекрасно понимает, о чем говорит Лавинь. Он испытывал чувство гордости за своего друга. Как тот справился с поставленной перед ним сложнейшей задачей.
– Да, несладко тебе пришлось. А тут еще Николь под ногами мешается.
– Ты что?! – изумление Этьена абсолютно искренне. – Да она мне помогала. С самого начала. Не могу сказать, что без нее бы не справился. Я же, черт побери, профессионал, каких мало!
Сэр Макс согласно кивает, салютуя ему чашкой с кофе. Этьен картинно наклоняет голову в знак благодарности и рассказывает дальше:
– Но Николь оказала мне неоценимую помощь. Это были мои глаза, уши и ноги. Она объездила всю трассу. Знала в лицо каждый поворот. Каждый подъем, каждый спуск. В том, что трасса получилась именно такой – в большей степени ее заслуга. Ведь все отмечают: новый «Дакар» – сложный, интересный, разнообразный. И при этом – безопасный. Ну, насколько это вообще возможно. С возможностью максимально
Этьен закурил ароматную сигару. Он это себе позволял редко, но тут был повод. И торжественно завершил свой панегирик:
– У нее здесь, – он постучал пальцем по лбу, – встроенный компас. И гироскоп[2]. И память фотографическая. Реакция – как у боксера. Это у нее от отца. А учитывая то, что двигатель внутреннего сгорания у нас в квартире вместо подставки под кофейный столик… То есть, она прекрасно представляет себе возможности автомобиля как такового, а так же мотоциклов и грузовиков. Водитель от Бога. Это, без сомнения, уже в меня!
Горделивая улыбка тускнеет, и Лавинь вздыхает.
– Конечно, карта нового «Дакара» нарисована рукой Николь. Но вот с людьми она совершенно не умеет работать. Местным чиновникам готова в глотку вцепиться. Совершенно не умеет договариваться. Последний раз дело дошло до того…
Мак-Коски слушает. Но не очень внимательно. Ибо в его голове собираются, стыкуясь друг с другом, как вагоны в железнодорожном составе, фразы, произнесенные Этьеном.
Встроенный компас… И гироскоп… Фотографическая память… Реакция… Водитель от Бога… Карта «Дакара» нарисована рукой Николь…
Все складывалось. Одно к одному. И получалось в итоге… Получалось… Сэр Макс не верил в совпадения.
– … и в итоге она из-за этого скандала сорвала мне двухмесячные переговоры. У меня было желание посадить ее под замок. Или зашить ей рот.
Это как нельзя лучше подходило к тому, что он собирался сказать.
– Этьен, – начал он осторожно, – по-моему, есть работа, для которой Николь подходит идеально.
– И что же это за работа такая?
– Ну, подумай сам. Реакция. Память. Компас и гироскоп, как ты утверждаешь. И то, что она хороший водитель. Стратегическое мышление присутствует?
– Да, – настороженно ответил Лавинь, – в шахматы меня регулярно надирает.
– Ну, Этьен, это же очевидно…
– Не хочешь же ты сказать… – Этьен резко откидывается на спинку стула. Смотрит прямо в глаза Мак-Коски. – Так вот зачем ты приехал. Все-таки по делу…
– Этьен! – сэр Макс резок. Повышает голос. – Ты с ума сошел! Я до сегодняшнего дня представления не имел, чем занимается Николь. И что она из себя представляет.
Этьен смотрит на него. По-прежнему – недоверчиво.
– Да, я ищу штурмана. Это правда. Но к тебе я приехал отнюдь не за тем, чтобы предложить твоей племяннице эту работу.
Этьен вопросительно изгибает бровь. Сэр Макс вздыхает.
– Но она же идеальный штурман. Разве ты не видишь?
– Возможно, – осторожно соглашается Лавинь. – Но твой Падрон не уживется даже с идеальным штурманом. Хочешь, чтобы он сожрал и ее? До меня доходят кое-какие слухи…
– Не думаю, что так будет. Видишь ли, Николь – девушка.
– Да ну?
– Ну, право, Этьен, дай сказать. Ты, возможно, не знаешь, но у Кайла… особое отношение к женщинам. Он не обидит Николь. Я думаю, именно это и позволит им хорошо сработаться вместе.