Чего стоит Париж?
Шрифт:
Не стану описывать ни дворец с мерно похрапывающей стражей, ни придворных, дремлющих в весьма непринужденных позах, ни короля с королевой, мирно отдыхающих на своих тронах, ни уж тем паче принцессу, честь поцеловать которую, как мы договорились с Тибальтом, выпала не мне. Безусловно, принцесса была первостатейной красавицей, хотя и весьма запылившейся от времени, но вся беда заключалась в том, что ее поцелуй произвел на меня не большее впечатление, чем дежурное касание губами лба покойника. Быть может, все-таки Голубая Фея имела в виду страстный поцелуй в губы?
– Ну и что? – живо поинтересовался появившийся из прореженных зарослей Кот в сапогах. – Лобызнул? Я молча кивнул головой.
– Что-то не так? – встревожено спросил Барсище.
– Результат нулевой, – со вздохом ответил я.
– Да? Странно! Фея – тетка знающая, почем зря врать не будет. Стало быть, совсем уж не в дугу хвост! Ну да делать нечего. Раз поцелуй не помог, значит, так тому и быть. Хлебни с горя своей Эльфийской Росы и возвращайся домой.
У меня внутри все похолодело.
– Барсище, а что, без росы никак нельзя? А то ведь я же последнюю, что было в бутыли, тебе отдал.
– Ну ты учудил! – Кот поскреб лапой горло. – Тебя что же, заранее не предупредили?
– Нет, – горестно сознался я.
– Да, хорошо у вас там, в тридесятом государстве, дело поставлено! Ладно, – он покровительственно похлопал меня по плечу, – на твое счастье, у меня еще в запасе немного осталось. – Он повернулся ко мне спиной, демонстрируя мохнатый загривок, усеянный множеством бриллиантово переливающихся капелек. – Собирай! Только осторожно, шерсть не выдергивай!
– Сейчас; сейчас, одну минуточку! – Я со всех ног бросился в замок и вскоре вернулся с отобранным у одного из стражников шлемом. Искать чашу не было ни времени, ни настроения. К моему удивлению, капельки Эльфийской Росы накрепко прилипли к густому кошачьему загривку, и потому процесс сбора драгоценного зелья вызывал у моего соратника изрядную боль, доводя до истерики.
– Мннняяяууу!.. Господи, что я делаю, что я делаю! – Причитал он после каждого моего рывка. – Ты меня совсем плешивым оставишь!
Наконец последняя капля Эльфийской Росы перекочевала в шлем. Я резко выдохнул:
– За здоровье прекрасных дам!
«Должно быть, первоначальный ингредиент надо чем-то разбавлять», – подумал я, когда тягучие капли начали скатываться с края импровизированного кубка ко мне в рот. Мир вокруг заклубился, запузырился…
– Ну, слава богу! – раздалось у меня над головой. – Кажется, он приходит в себя.
Глава 28
Умирают только за то, ради чего стоит жить.
Очертания лиц и предметов вокруг становились все яснее и четче, вплоть до того, что в конечном итоге лицо осталось только одно – с хитрыми зелеными глазами и переносицей, напоминающей латинскую букву "S".
– Я был без сознания? – слабым голосом поинтересовался я.
– Ну, шо да,
– Кажется, ничего не получилось, – обреченно сознался я.
– Шо ж такое?! – не на шутку удивился Рейнар. – Тут Фауст уже, понимаешь ли, исстрадался, все ноет: «Когда ж он придет, девятый день?!» А ты выходишь из комы, как из сортира!
– Это как? – чувствуя все прибывающие силы, поинтересовался я.
– С чувством глубокого облегчения, – прокомментировал д'Орбиньяк. – Тебя зачем в командировку посылали, орел?! Где ты вообще шлялся все это время?
– Понимаешь, какое дело вышло, – произнес я, пускаясь в дебри путаных объяснений, – для того чтобы обрести память, нужно было поцеловать Спящую Красавицу.
– Ну-у-у, нормально! На таких условиях можно по три раза на день память терять. А уж если все остальное с этой красавицей, ну ты понимаешь…
– Лис, погоди, не перебивай! – слабо возмутился я. – Беда в том, что по дороге во дворец этой самой Красавицы я встретил принца Тибальта, который тоже направлялся туда и, как ты понимаешь, с той же целью.
– Бедный принц, мог бы жить и жить! – сочувственно вздохнул мой напарник.
– Да ничего с ним не произошло, – отмахнулся я.
– Не понял. – Удивление Лиса выглядело вполне натуральным. – А как же ж вы тогда? Неужто ля мур де труа устроили?
– Тьфу на тебя! Что ж ты такое говоришь! Принцесса поцеловала меня в щеку после того, как Тибальт вернул ее к жизни.
– Н-да, в щеку это как-то не круто. Этим память не вернешь. Придется тебе, наверное, вторую попытку делать. Есть у меня на примете еще одна дрыхнущая особь женского пола. Вокруг нее, правда, тусуются семь богатырей. Но тут уж, извини, придется тебе самому разбираться. Если что – тверди, будто твое имя королевич Елисей. Не перепутай случайно с Енисеем. А щас что ж, пошли объяснять Фаусту про влияние Кама Сутры на всякие там магические забобоны.
Я поднялся и, печально вздохнув в предчувствии неприятной беседы, зашагал вслед за Лисом. За девять дней моего отсутствия среди активных обитателей этого мира Рейнар успел изрядно преобразить жилище старого мага. Должно быть, безделье и скука заставили его устроить глобальную уборку с выметанием грязи, мытьем полов и ликвидацией магических упражнений полумертвого соперника Господа.
Лишь только островок вокруг ложа Сибелликуса по-прежнему пребывал в смраде и первозданном запустении. Фауст, как и во время первой нашей встречи, возлежал на ложе, опустив тяжелые морщинистые веки и пребывая, казалось, в забытьи. Но стоило лишь нам пересечь порог зала, как его блеклые, почти выцветшие глаза медленно открылись, и взгляд их уперся в меня, точно два пистолетных ствола.