Чеки серии "Д"
Шрифт:
– Да ну?
– сказала мама.
– Так вы теперь богаты?
– Вот уж нет, - ответил Богатиков.
– Там вышла какая-то неувязка с налогами, нам их выписали больше, чем американцы нам заплатили. До сих пор расхлебываем. Да я, вот, рассказывал Леньке всю эту эпопею...
Отец кивнул.
– И еще, как я понял, по родной кухне стосковался, по картошечке с селедкой да тертой редьке...
– Это да, - сказал Богатиков.
– Всякое там мясо, запеченное в банановых листьях или с особыми специями, или мусс из папайя и манго - это первые две-три недели хорошо. Там ведь все наоборот, яблоки считаются экзотикой
– И много вы золота наловили?
– жадно спросил Ванька.
– Не так, чтобы, - ответил Богатиков.
– Но тут, ведь, понимаешь, какая штука. Иногда находки, связанные с историей культуры, бывают дороже любого золота. Скажем, шлем с не встречавшимся ещё кованым узором на гребне и на забрале, или шпага с неизвестным доселе гербом на рукояти или клеймом на клинке. Ученые начинают распутывать эти загадки: откуда, мол, что взялось, представитель какого дворянского рода Европы мог выступать под таким гербом или какой мастер, какой национальной школы, мог ставить такое клеймо или ковать такой узор... И ответы порой выводят на такие новые рубежи, что любой клад за эти ответы отдашь... Но покажите вашу игру. Мне, и правда, безумно интересно.
Мы показали наших "Пиратов", и взрослых они привели в восторг.
– А почему бы нам сразу не сыграть, не обновить игру?
– предложил отец.
И мама, и наш гость с удовольствием согласились. Мама наделала бутербродов, заварила большой чайник, чтобы мы могли перекусывать, если захочется, и мы устроились играть за журнальным столиком в гостиной.
Сначала нашему гостю везло, а потом везти перестало. Уже поставленные им сундучки ему пришлось снимать со своих полей, чтобы рассчитаться с потерями.
– Ну и ну!..
– выдохнул он, вытягивая очередную карточку "Шанс". Мы играли уже около двух часов, и взрослые были увлечены не меньше нашего. "Ваша попытка взять испанскую береговую крепость провалилась, и вы отступили с потерями. Уплатите 300 пиастров за ремонт поврежденного орудиями корабля и за найм новых людей вместо убитых"... Вскрываю сундучок, - он сдал сундучок в "банк", получил взамен пятьсот пиастров - стоимость одного сундучка - триста тут же доложил назад в "банк", а двести оставшихся подкинул на ладони.
– Истощаю золотовалютные запасы, просто ужас!..
– Зато какая валюта!
– сказал отец, вертя один из "золотых" пиастров так, чтобы он поярче отсвечивал в свете люстры.
– Всем валютам валюта! За такую и пропасть не жалко, а?
– Это ты про ту давнюю историю?
– нахмурился Богатиков.
– Про какую историю?
– спросила мама.
– Да когда мы чуть не погорели за валюту, лет в тринадцать - в четырнадцать, - ответил отец.
– Вот это было дело!..
– Было...
– хмуро пробормотал Богатиков.
– Нас тогда Седой опять выручил.
– Так в то время...
– мама поглядела на отца и его друга каким-то странным взглядом.
– В то время за валюту вообще расстреливали! Как же вы вляпались?
– Вот так и вляпались, - хмыкнул отец.
– Кто ж тогда знал...
– Ой, расскажите!
– взмолился я, и Ванька меня поддержал.
Отец и Богатиков переглянулись.
– Расскажем?
– спросил
– Почему бы и нет?
– ответил Богатиков.
– Я с удовольствием... Если только они поймут...
– Поймут, они умные, - заверил отец. Он опять повертел "золотой" пиастр.
– Странно подумать, что сейчас вот эта монета стоит для нас больше, чем...
– он осекся.
– Да, - в тон ему ответил Богатиков.
– Тогда ведь все было не настоящее. И главное... Главное, что мы-то не влипли. Нас влипли, если можно так выразиться. Потому что...
– он на секунду примолк, ища нужные слова.
– Потому что, например, вот в этой игре, в которую мы сейчас играем, правила по ходу игры менять нельзя. Раз я проигрываю - значит, проигрываю, ничего не попишешь. А тогда на взяли и сменили правила по ходу игры. Причем сменили взрослые дяди взрослым дядям. Уж очень им хотелось выиграть, пользуясь своим положением. А мы попали в самую гущу всей заварушки...
– он улыбнулся.
– Впрочем, не будь мой отец таким наивным... Но не надо забывать, что он в то время много отработал за границей, и кое-что, касающееся нашей тогдашней жизни, просто успело выветриться у него из головы. Он считал, что пиастры - это пиастры, а если у кого-то их не хватает, он не станет вводить в игру "Пираты"... ну, например...
– Желтую подводную лодку!
– сразу сказал отец.
– Которая способна потопить все старинные галеоны и обеспечить выигрыш её хозяину!
– Вот-вот!
– живо согласился Богатиков.
– "Желтая подводная лодка"?
– мы с Ванькой переглянулись.
– Так ведь это... "Йеллоу сабмарин"?
– "Уы ол лив он де йеллоу сабмарин"!..
– загорланил мой братец. У отца была неплохая подборка пластинок и кассет "Битлос". А когда мы пошли в школу (я ведь рассказывал, что первые годы мы учились дома, раз в две недели отправляясь сдавать пройденное учителям, потому что жили мы тогда в самом дальнем из "гостевых комплексов" заповедника, откуда ездить в школу каждый день было просто невозможно), то выяснилось, что "битлы" - это не "старье", известное только нам, что до сих пор ими увлекаются вовсю...
– Вот именно!..
– сказал Богатиков.
– "Ты пришла и съела мандарин!.." - пропел он, гнусавя и "укая" на английский манер.
– Да, - кивнул отец.
– Вот так мы и пели тогда эту песенку... И, что самое странное, с мандаринов все и началось...
– С несъеденных мандаринов!
– рассмеялся Богатиков.
– Со съеденного в конце концов мандарина!
– поправил отец.
– Ради Бога!
– взмолилась мама.
– Вы не только мальчишек заинтриговали, но и меня тоже! Оставьте ваши непонятные намеки, и рассказывайте поскорей...
– Что ж...
– отец повернулся к Богатикову.
– Я начну, а ты продолжишь, или вмешаешься, где надо, так?
– Так, - согласился Богатиков.
– Это детектив?
– спросил я.
– Можно сказать, да, - ответил отец.
– И, если искать ему название на твой манер, то можно было бы назвать его или "Тайна съеденного мандарина", или "Тайна бывалого полковника", или как-то еще... В общем, слушайте. Был, насколько помню, май семьдесят второго года... Или семьдесят третьего? спросил он у Богатикова.