Чекисты рассказывают...
Шрифт:
Борис отходил против течения, стараясь увлечь немцев за собой. Уйдя от места переправы метров на двести, он прекратил огонь. Враги за ним не пошли. Их стрельба постепенно стихала. Загудели моторы. Не включая света, грузовики развернулись и пошли прочь от Березины.
Галушкин вернулся к месту переправы, свистнул. С того берега ответили. «Живы!» Он вошел в воду и быстро поплыл, толкая перед собой узел.
Подплывая к берегу, Галушкин увидел под кручей пять белевших
Ребята радостно загомонили, увидев своего командира.
— Ой, Лаврентьич, тут такое было, что трудно рассказать, — кинулся к нему Правдин.
— А чего это вы голяком мерзнете?
— Мерзнете? Что ты, Лаврентьич, нам тут было так жарко, что до сих пор льет ручьем! — продолжал Правдин.
— Да-а, если бы не Пашкина тренировка, то чихать бы нам сейчас во все ноздри, как цыплятам, — сказал Щербаков. — Слышь, Пашка, верно говорю?
— Конечно! Ишь, молокососы, дошло-таки, — послышался дребезжащий голос Маркина.
— Ты, Пашка, помолчи лучше, а то язык откусишь, а он тебе как научному работнику еще пригодится, — поддел Маркина Щербаков.
— Спасибо за совет, учту... Лаврентьич, чего это они так свободно разгуливают? Даже свет не маскируют, газуют как дома!
— Да, Паша, ситуация действительно была, черт бы ее побрал. А шляются, наверно, потому, что тут еще мало партизан. А может, заблудились. Ну ладно, ребята, надо уходить, а то еще одумаются и возвратятся, — Галушкин склонился над носилками. — Коля, ты жив?
— Жив, Лаврентьич.
Руки раненого белели на плащ-палатке. Борис увидел пистолет.
— Николай? Ты что, не сражаться ли приготовился?
— Думал, что и мне придется, — голос раненого дрогнул.
— Прячь оружие, Коля, — он положил большую руку на его горячий лоб. — Не надо волноваться. Все будет хорошо.
— Спасибо, Лаврентьич, если буду жить...
— Что за вопрос? Конечно, будешь жить. Мы с тобой, Коля, еще на ринге после войны не раз встретимся.
Ребята быстро разобрали плот, оделись и зашагали на восток, торопясь за остаток ночи пересечь широкую полосу безлесья.
XIII
Дня через два после форсирования Березины, когда партизаны готовились к очередному ночному переходу, до них донесся собачий лай. Они насторожились. Галушкин посмотрел на ребят:
— Слышите? Не погоня ли это?
— За нами? — подскочил Головенков.
— Черт их знает. Может, и нет. Но собаки могут легко взять и наш след.
Лай то смолкал, то слышался снова. Не было сомнения: собаки шли в их сторону.
— В ружье!
Надели вещмешки, взяли оружие, приготовили носилки. Галушкин
— Сергей и Павел останутся здесь. Маркин — за старшего. Понятно?
— Понятно, товарищ командир! — ответил Маркин, бледнея. — Так они обращались к Борису только в минуты большой опасности.
— Ну, Паша, вот и пришлось тебе снова с собаками встретиться. Только сейчас болото не поможет. Ребята, собаки не должны пойти за нами. Ясно?
Маркин улыбнулся Галушкину. Потом глянул на Щербакова, который подошел к нему и стал рядом:
— Слыхал, Сергей?
Тот молча кивнул. Галушкин разложил кусочки карты на траве, поводил по ним пальцем.
— Смотрите внимательно. Вот тут болото. Мы пойдем к нему. Постараемся найти клочок твердой земли, там будем ждать вас до утра. Заметьте азимут. Так. По пути оставим знаки. Собак близко к себе не подпускайте. Бейте сначала в них. Мешки оставьте. Идите налегке... Ну! — он подошел к ним, молча пожал им руки, хлопнул одного, потом другого по плечу. — Идите!
Щербаков и Маркин не ушли, пока не увидели, как их товарищи скрылись за деревьями.
Несколько минут они продолжали стоять у разбросанного костра. Щербаков опустил глаза и, казалось, внимательно рассматривал носки своих истрепанных сапог. Потом перевел взор на тлевший уголек, от которого еще тянулся тоненький хвостик дыма. Вдруг он шагнул и каблуком зло вдавил уголек в землю. Маркин подтянул еще на одну дырку и так туго затянутый пояс, замер. Еще постояли, прислушиваясь к приближающемуся лаю собак. Маркин посмотрел на Щербакова, криво усмехнулся.
— Чего уши развесил? — строго спросил его Щербаков. — Давай командуй. Ну?!
Маркин предостерегающе поднял руку.
— Подожди, Сергей. Сначала подумать надо.
— Ну думай, думай, мыслитель. Пока собаки за горло схватят.
— За мной! — вдруг крикнул Маркин и сорвался с места.
Он побежал навстречу собачьему лаю. Щербаков последовал за ним. Догнав Маркина, спросил:
— Куда ты бежишь?
— Давай за мной! Мозги у тебя заело?! — зло крикнул Маркин, оборачиваясь на бегу.
— Вот псих! Я же должен знать, куда ты меня тащишь?
— Нам надо встретиться с погоней как можно дальше от наших ребят. Понял?
— Вот теперь понял, а то чешет, как заяц. Только лучше б с ними не встречаться, — сказал Щербаков, улыбнулся и добавил: — Совсем не ожидал я, Пашка, что ты такой стратег. Заманивать, значит, будем?
Маркин не ответил. Ему было не до шуток. У Щербакова мурашки по спине забегали, когда он вспомнил истерзанные трупы людей, которые они недавно видели.