Челноки
Шрифт:
– Зареченские за него впрягутся. Разборки начнутся.
– Как хочешь. А я Таньку Репнину сёдни сниму. Она безотказная, – он посмотрел на сгрудившихся вокруг коровинских парней и повёл широкими плечами. Под рукавами его сорочки бугрились мощные мускулы. – Всем ясно, что я седни Таньку Репу забиваю.
– Да кто против Колёк, – поддакнул Лёха Пыжонков, что сидел от него по правую руку, угодливо называя местного авторитета по уменьшительной форме имени. За глаза Кольку прозвали Вороном, иногда называли даже ВорОной, но произнести
– А Борька со мной пойдет. Она и двоим, даст, – Ворон ещё раз оглядел присутствующих.
Татьяна и Настя вошли в танцевальный зал и решили присесть в затемнённый угол на свободные стулья, стоявшие двумя рядами по периметру танцевальной площадки. Из возвышавшихся на сцене динамиков лилась медленная танцевальная мелодия.
Едва девушки успели опуститься на стулья, как из царившего вокруг полумрака появился высокий радостно улыбавшийся молодой человек. Глаза у него светились озорным светом. Правильные черты лица украшали кудрявые тёмно-русые волосы.
Он кивнул Тане и, опуская голову, протянул руку Анастасии:
– Мадемуазель, вы разрешите?
Она поднялась со своего места и шутливо сделала реверанс. Он тут же подхватил её, придерживая за талию. Настя положила руку ему на плечо, и они поплыли в медленном танце. Валерий шепнул на ухо:
– Теперь мы можем и поздороваться…
Настя подняла на него большие с тёмной поволокой глаза:
– Здравствуй Валера!
– Здравствуй, зайка! Я так по тебе соскучился. Как ты провела сегодняшний день?
– В делах и заботах. Помогала бабушке по – хозяйству. Готовилась к возвращению. Скоро в институт на учебу. – Она вздохнула.
– Что неохота? – улыбаясь, спросил он. Настя, молчаливо соглашаясь, кивнула.
– Ещё, ты знаешь? – не отводя взгляда, возбуждённо продолжала она. – Ночью мне приснился сон. Я шла сначала по тропинке. Было так хорошо и светло на душе. И вдруг оказалась в большом зале. В нем всё было белого цвета. Пол, стены, потолок, окна, стулья. Он был перегорожен на две половинки, а передо мной была белая кирпичная стена. Я начала изо всех сил стучать по ней. Было так страшно. Проснулась, лежу на своей кровати и прижимаю кулаки к стене. Я так расстроилась, – она, ища поддержки, смотрела на него.
– Ты же проснулась у стены. Вот и объяснение, заулыбался Валера. – Я вообще во сны мало верю. Что было, знаю, что есть, узнаю, что будет, знать не хочу. Так, по-моему, гадалкам говорят. А у меня целый день дела и заботы, – он вновь улыбнулся. – То сеялки, то косилки …то семена…. Но они мне разве заменят тебя. Ты послезавтра уезжаешь?
– Да, Валера, каникулы кончились, – грустно вздохнула Настя.
– Я тут без тебя с ума сойду, – расстроенным голосом сказал он.
– Что поделаешь, потерпи немного.
– Ничего себе немного, – он нахмурился. – Тебе ещё пять лет учиться.
– Валера, ну я же не виновата, что ты раньше меня родился и успел
На этот раз Валера посмотрел на неё с улыбкой:
– Ты права. Послушай, – сказал он, будто неожиданно что-то вспомнив, – может ну их эти танцы. Остался наш последний с тобой вечер, почто мы будем проводить его в этой духоте. Пойдём, лучше, погуляем? – он просительно смотрел на неё.
– Пошли, – согласилась Настя. – Я только Татьяне скажу. Хорошо? – Валера в знак согласия опустил голову.
В этот момент магнитофонная запись кончилась, и на сцене появились Женя Кулешов, Костров Сергей, Субботин Игорь ребята из деревенского самодеятельного музыкального ансамбля. Музыканты проживали в специально построенном для работников совхоза небольшом микрорайоне на окраине Коровино. Они принялись настраивать электрогитары.
– Ой, сейчас ребята совхозные играть будут, а мы уйдём!? – Настя робко взглянула на Валеру.
– Да мы их уже сто раз слышали, – нахмурился он.
– Ну ладно, пошли, – напуская на себя строгий вид, проронила Настя.
Она подошла к своей соседке. Татьяна стояла подле Кольки Воронова. Услышав Настины слова, что они с Валерой уходят, Таня сделала недовольные круглые глаза, но потом безнадёжно махнула рукой:
– Идите дети мои, чего уж там. Совет вам да любовь.
В фойе с мрачным видом продолжали сидеть Борька Сычик, Лёха Пыжёнков и ещё несколько коровинских ребят. Они с нескрываемой завистью покосились на Валеру с Настей. Больше конечно на Валеру. На девушку они смотрели другими глазами.
Выйдя из дома культуры, Настя сняла туфли и прямо босиком пошла по мягкой прохладной траве.
Валера шёл рядом, придерживая её за локоть. Вглядываясь, в ночное небо, проговорил:
– Смотри сколько созвездий. Вон полярная звезда, – он кивнул на усыпанное звёздами небо. – Такой удивительной луны я давно не видал. Большая и ясная. Только для нас с тобой зажглась.
Белый лик таинственным светом заливал тропинку и придорожную траву.
Настя прижалась к нему плечом. Он осторожно повернул её к себе и, начал целовать губы, щеки, глаза. Дыхание его стало частым.
Она, задрожала, в голове зашумело, будто при сильном ветре верхушками берёз и, припала к нему всем телом. Решительно отстранилась и, сказала:
– Пойдём к тебе.
Минуя ряды высоких лип с чёрными кронами, которые словно переговариваясь между собой зашелестели им вслед, они пошли, держась за руки, по краю широкой деревенской улицы в глубину притихшего села.
У одноэтажного кирпичного домика с затемнёнными окнами остановились. Зашли внутрь, не включая свет. Луна всего минуту назад светившая так ярко на улицу, а потом и в окно, будто застеснявшись, чтобы оставить влюблённых на время в полной темноте, спряталась за нежданно-негаданно возникшую на небе тучку.