Шрифт:
Часть первая. Люди играют в войну
– Добро пожаловать в ад!
Денис Кузнецов поправил висевший на плече автомат и первым спрыгнул с подножки моновагона на грунт. За трое суток неуместная беззаботность рыжего порядком надоела Антону. И, похоже, не только ему.
– Типун тебе на язык, – осадил подчиненного Игорь Жданов.
Худощавый жилистый сержант производил неприятное впечатление: вечно угрюмое выражение лица, недельная щетина, мятая форма, удушливый
Жданов с подозрением огляделся. Своим глазам он доверял больше, чем системам радиолокационного наблюдения, сообщавшим об отсутствии врага в рабочей области.
Солнце жарило, выжигая с каменистой пустоши остатки пожухлой травы. В серовато-голубом небе проносились серебристые силуэты патрулирующих ласточек, гудели черные мухи дронов. Потрескивал счетчик Гейгера, отсчитывая полторы нормы. Убегала к горизонту стальная нить монорельса. Возвышались купола над воротами в подземные ангары – россыпь бетонных прыщей на коричнево-буром теле степи.
Оперативно-тактическая база номер два. Их дом на несколько месяцев.
– Не обижайтесь, ребята, но настоящий ад вы не видели, – Илья Добрый, прозванный за сходство с былинным богатырем Добрыней, с наслаждением потянулся. – Ад, он в котле. А тут, за ленточкой, курорт.
Добрыня – единственный из отряда, кто встречал Легион вживую, и один из редких счастливчиков, которые могли рассказать об этой встрече. Машина войны, тупая, неумолимая и беспощадная, существовала ради единственной цели – убийства людей. Откуда Легион появился пару десятков лет назад и чем являлся, слухи ходили разные. Правда заключалась в том, что его оказалось проще запереть, нежели уничтожить.
Зона отчуждения, кольцо тактических баз по периметру. Планомерная, растянувшаяся на годы зачистка внутри. Использование ограниченного искусственного интеллекта. Умные машины против умных машин.
Человеку в этой войне отводилась роль наблюдателя и контроллера – Легион обладал мерзкой способностью время от времени перехватывать управление дружественной техникой.
– Вылезайте, господа стратеги, – позвал Игорь. – Слышали же? Опасности нет. Мы на курорте!
Антон предпочел «не заметить» насмешку. Нравится или нет, но с этими людьми ему жить и работать три месяца, делить кухню, душ и сортир, а значит, нечего поддаваться на провокацию и демонстрировать всем дурное настроение.
Вылезшая за ним следом Яна руку проигнорировала.
Не простила? До сих пор?
Учебка, три девки на сотню парней, и миниатюрной курносой брюнетке доставалось сильнее всего – с тех пор любые поблажки к полу Яна воспринимала как личное оскорбление. Иногда Антону было жаль: и смоляных кос, которые она обрезала на первом курсе, а потом стриглась коротко, и того, что девочка из соседнего дома больше не берет его за руку.
– Ну? Добрались как-никак?
Последним из моновагона опасливо выглянул Павел Рощин,
– Чего такой засоня? – подначил Денис. – Только что дрыхли!
– Лучше бы вовсе не спать, чем так.
Антон мысленно согласился: полчаса после бессонной ночи да еще в кресле скоростного моновагона, пусть и эргономическом, не спасение, а издевательство над организмом.
Организм не спрашивал. Последние трое суток выдались суетными. В координационном центре что-то напутали, и группа застряла в зале ожидания в подвешенном состоянии: то еще удовольствие – питаться сухпайками и ночевать в спальниках, подскакивая десять раз за сутки (последний на какой-то странный медосмотр).
Неудивительно, что когда появилась определенность, сморило всех. Даже «железного» сержанта.
– Приказы, командир?
Игорь смотрел на задумавшегося Антона с кривоватой усмешкой, намекая, кто тут настоящий командир, а кто так, штабная крыса. Подобное всегда бывает, если вместе оказываются инженеры и пехота. Трое вояк, трое операторов – и те, и те полагали вторую половину группы обузой. Но пока не началась стрельба и не полетели гранаты, Антон считался старшим. А там будет не до счета.
– Осматриваемся. Обустраиваемся.
Антон приложил браслет к электронному замку. Дверь зашипела, разгерметизируясь после двухдневной консервации. По правилам предыдущая смена должна была лично передать дежурство новой, но из-за ошибки координационного центра ту группу отозвали раньше, оставив участок без человеческого присмотра, и лейтенант надеялся, что ответственного еще накажут.
– Дом, милый дом, – пробормотал за спиной Денис.
Ничего милого в типичном шлюзе Антон не видел.
Стоило открыть внутреннюю дверь, как под ноги шмыгнуло нечто мелкое и черное. Антон отпрянул, непроизвольно схватившись за пистолет.
– Кого-то ждет семь лет несчастий, – хмыкнул рыжий.
– Кис-кис, иди ко мне, – Яна присела, протянула ладонь. – Откуда она здесь взялась?
Кошка опасливо выбралась из угла и обнюхала пальцы.
– Прошлая группа протащила тайком, – хмуро предположил Игорь. – Или репликант. На таких базах, как наша, устанавливали продвинутые медицинские блоки. Если имеется образец ДНК, человека можно вырастить, не то что котенка.
– Только кому он, младенец великовозрастный, идиот беспамятный, нужен? – пробормотал под нос Илья.
Никому, в отличие от безвременно почившего любимого хвостика. Антон еще помнил бум «воскрешений» домашних животных около десяти лет назад, когда технологию только выпустили в массы. И общественный вой после ее запрета, причиной которого стали многочисленные случаи агрессии реплицированных питомцев.
Кошка терлась о пальцы Яны, выпрашивая ласку.
– На медблоках стоит ограничение.