Человек-да
Шрифт:
Лиззи пошарила в сумочке и извлекла на свет снимок с изображением крупного яйца, который сделала сама.
— Вообще-то, теперь этого яйца там нет, — сообщила она. — Оно находилось в Джилонге — это неподалеку от того места, где я жила, — но по настоянию общественности его оттуда убрали.
Я рассматривал большое яйцо. Как и креветка, оно было довольно крупное, только
— Ты, наверное, думаешь: «Вот дура. Таскает в сумочке фотографии больших яиц и креветок», — предположила Лиззи.
Я так вовсе не думал. Я считал, что это круто.
— Поэтому, друг мой, ты никогда не женишься. Во всяком случае, на женщине.
— Прости, что?
— Ты вообще слушал меня?
— Да.
— И что я сказал?
Я понятия не имел.
— Что-то про женщин?
Уэг фыркнул и закатил глаза.
— Извини, — сказал я. — Просто я... знаешь... думал о Лиззи.
— A-а. Тогда ладно.
— После разговора с Ханной нахлынули воспоминания. Хотя, знаешь, я сейчас на перепутье. Я это чувствую, Уэг. Я меняюсь, и это добрый знак. Отъезд Лиззи стал для меня еще одним поводом, чтобы залечь на дно, не выходить из дому. Представь мое состояние. Одна девушка бросила. Другая — чудесная девушка — уехала; мы с ней даже не успели покадриться.
— С таким настроением, старик, тебе ничего не светит. Бабы будут бросать тебя еще до того, как ты с ними познакомишься, — «утешил» Уэг. — Возможно, уже бросают. Прямо в эту самую минуту, по всей стране, десятки женщин бросают тебя направо и налево и даже не удосуживаются сказать тебе об этом. Возможно, у них даже есть твои любимые компакт-диски, и они поливают тебя грязью в разговоре с вашими общими друзьями, о существовании которых ты не подозреваешь.
— Спасибо за поддержку, Уэг.
Он улыбнулся, как бы говоря: «Не дрейфь, старик». Сегодня Уэг был в приподнятом настроении. Мы пили, смеялись, опять пили. Главным образом, потому что он неустанно повторял: «Ну что, еще по пинте?», и я неизменно отвечал: «Да».
И с каждым глотком чувствовал себя немного лучше.
— Ну... а у тебя есть фотографии других громадин? — спросил я, когда мы покинули паб и зашагали по Брик-лейн. — Или ты снимаешь только креветки и яйца?
— С собой нет, — сказала Лиззи. — Но если хочешь, я могу принести. У меня есть снимок с большим ананасом...
— Замечательно. Фотография большого ананаса — это то, что надо.
Лиззи улыбнулась.
— Ладно. Ты завтра здесь будешь? Идешь к Роану на Новый год?
— Да, конечно.
Я мысленно отметил, что нужно спросить у Роана, где и когда он собирает гостей и можно ли мне тоже прийти
— Здорово. Ну а я принесу фото с большим ананасом, — пообещала Лиззи, садясь в такси. — И, если тебе повезет, — добавила она перед тем, как захлопнуть дверцу, — я принесу еще снимок с большой коровой...
Думаю, справедливости ради нужно сказать, что еще ни разу в жизни я так сильно не желал увидеть фотографию большой коровы.
— Ну что, теперь в клуб, да? — спросил Уэг, когда наконец-то прозвенел звонок, оповещающий о скором закрытии паба.
— Да, — уверенно ответил я, как человек, на все сто убежденный в правильности принятого решения.
Уэг опешил.
— Что?
— Да. Идем в клуб. Да.
— В клуб?
— Да.
На лице Уэга отразилось замешательство. Я, конечно, был немного пьян, зато избавился от сомнений и горел воодушевлением. Надо же, всего несколько пинт пива, и я уже рвусь в бой. Просто удивительно.
— В какой клуб?
— У?
— В какой клуб ты собрался?
— Идея твоя, — напомнил я. — Ты предложил пойти в клуб.
— Серьезно?
— Да. Ты всегда зовешь в клуб!
— Ну... только потому, что не ожидал, что ты согласишься! С каких это пор тебя потянуло в клубы? С чего вдруг ты захотел пойти в клуб?
— Потому что ты предложил, Уэг. Пошли. Субботний вечер. Мы в центре Лондона. Нам по двадцать шесть лет. Чем еще нам заниматься, как не по клубам ходить?
— Но... уже почти одиннадцать! Какой бес в тебя вселился?
— Я же сказал! Жизнь дана для того, чтобы жить! Незнакомые люди — это твои друзья, с которыми ты просто еще не успел подружиться! Порой самое опасное — вообще не рисковать!
— Ишь ты, как запел!
— Да.
Уэг с беспокойством смотрел на меня.
— Ты спросил: пойдем в клуб, приятель? Я ответил: да. Так что давай, веди, — сказал я.
И мы пошли искать клуб.
— Так... все эти фотографии громадин... это... твое хобби? — нерешительно поинтересовался я.
— Нет, что ты, — улыбнулась Лиззи. — Эти снимки мне прислали братья. Вроде шутки. И это не просто громадины. Это Громадины. С большой буквы «Г».
— А почему ты решила, что я произнес это слово с маленькой буквы?
— Решила, и все.
— Громадины, — повторил я со значением, пытаясь озвучить заглавную букву.
— Эти снимки прислали братья. Чтобы напомнить мне о доме. Им кажется, что они забавны. А я считаю, что это дурь.
— А по-моему, это... круто, — сказал я и тотчас же пожалел о своих словах.
— В Австралии Громадин много, всюду встречаются. Почему-то громадины — это чисто австралийская реалия.