Человек-да
Шрифт:
Я пребывал в благоговении. И нервничал. Кто так поступает? Не всякая девушка способна поддаться порыву. Не всякая девушка рискнет с бухты-барахты бросить все, сказав себе: «А что, и поеду. Почему бы нет?»
— Я получила твою открытку из Амстердама, — сообщила Лиззи, когда мы в такси направлялись в гостиницу. — Ту, в которой ты написал, что порой необходимо куда-нибудь съездить, развеяться. Думаю, ты прав.
Она целые сутки добиралась до Лондона и потом более часа — до Эдинбурга. И вот теперь она здесь, со мной, спит в номере несколько мрачноватой гостиницы «Трейв-лодж», расположенной в центре города. Вот какое чудо способна сотворить одна простая открытка.
Лиззи приехала утром, а теперь уже было почти девять вечера. За окном Эдинбург переливался огнями. Через запотевшее стекло я видел
— Даже не верится, что ты купил мне билет, — сказала Лиззи, намазывая сливочное масло на тост.
Это было на следующее утро. Мы сидели в кафе «Сити», находившемся сразу же за углом от нашей гостиницы, и ели яичницу. Я был несказанно счастлив.
— А я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, — признался я.
Все было так, как восемь месяцев назад, в Лондоне. Казалось, ничто не изменилось. В обществе друг друга мы чувствовали себя... непринужденно. И в то же время оба были охвачены возбуждением.
— Как-то необычно... это все... ты не находишь?
— Что... что я села на самолет или что ты купил мне билет?
— Пожалуй... и то, и другое.
— Да. Очень, очень необычно, — подтвердила Лиззи. — Но здорово, да? Жизнь должна быть необычной.
Я поразмыслил над ее словами. И согласился.
— Я привезла тебе подарок.
— Что это?
Лиззи открыла сумочку и достала фотографию. На ней была запечатлена Большая креветка.
— Большая креветка! Потрясающе!
— Дурь, — возразила Лиззи.
Очевидно, громадины оценить по достоинству способны только мужчины. Полагаю, в Мельбурне, Аделаиде или Канберре они привлекают мужчин — больших и малых — со всей округи, на много миль окрест, а девушки сидят в автомобилях и недоумевают, на что те растрачивают свою жизнь.
— Итак... что мы сегодня делаем? — спросила Лиззи.
— Все, что захочешь, — ответил я. — Весь фестиваль целиком к нашим услугам.
Мы пошли в зоопарк.
Дни быстро сменяли один другой. Мы проводили их замечательно — лучше не бывает.
Делали все, что только приходило нам в голову, причем не откладывая: захотели что-то сделать и тут же делали. Бродили по Принсез-стрит и случайно присоединились к пешеходной экскурсии по следам призраков... Гуляли по берегу в Лейте, дошли до моря, Лиззи заставила меня купить треску. Из гостиницы «Трейвлодж» перебрались в роскошный старинный «Балморал», — просто потому что захотелось, — где ходили в халатах и потягивали виски, а вечером следующего дня опять вернулись в «Трейвлодж». Лиззи пожелала отведать хаггис [77] и жареный пирожок с начинкой. Правда, съев немного того и другого, она почувствовала себя не очень хорошо. В общем, мы развлекались.
77
Хаггис — бараний рубец, начиненный потрохами и специями (шотландское блюдо).
«Да» — волшебное слово. Я не переставал изумляться его могуществу.
Однажды, когда мы сели выпить какао, Лиззи вытащила программу дополнительных мероприятий фестиваля, пролистала ее, что-то почитала, потом закрыла брошюру и бросила ее на стол.
— Знаешь, как мы поступим? — спросила она.
— Как?
— Выйдем сейчас в эту дверь и отправимся на первое же представление, которое нам предложат посмотреть. На любое. Даже если у него ужасное название.
Я рассмеялся. Собственно, именно по такому принципу я и выбирал спектакли, но теперь я воспринимал это как развлечение. Потому что мы вместе следовали тактике согласия.
— Ладно, — сказал я.
Через два часа я уже в третий и, надеюсь, последний раз посмотрел спектакль о предательстве, насилии и смерти.
Шагая по Клерк-стрит, мы взяли еще один рекламный листок и купили билеты на спектакль «Транссексуалы Бангкока», который должны были давать вечером этого же дня в большой палатке на поляне.
Дни шли. Мы посетили все два миллиона эдинбургских пабов, в каждом отведали пива. Как-то поднялись на башню Вальтера Скотта, пешком, преодолев 16 тысяч ступенек. Однажды
78
Ранкин, Иан — современный английский писатель, автор книги «Инспектор Ребус».
79
stushie (англ. сленг) — скандал, шум, буза; bampot (англ. сленг) — сумасшедший, псих; weejie (англ. сленг) — житель Глазго; youze (англ. сленг) — толпа, кагал.
80
barrack (австрал. сленг) — болеть за определенную спортивную команду; doodle (австрал. сленг) — кретин; пенис.
А однажды, когда в пять часов утра, неся с собой полупустую бутылку вина, мы возвращались в гостиницу, петляя по пустынным улицам города, я вдруг проникся твердой уверенностью, что смогу сделать пребывание Лиззи в Эдинбурге еще более особенным. Почему-то мне подумалось, что на вершине Трона Артура [81] — потухшего вулкана, возвышающегося над Эдинбургом, — должен лежать снег. Конечно, я был пьян, но при этом полон решимости и сказал Лиззи, что у меня для нее есть сюрприз и что ей придется сейчас же последовать за мной. Не замечая, как летит время, мы более часа со смехом взбирались вверх, пока не оказались на высоте 800 футов, на вершине холма, с которого открывался вид на залив Ферт-оф-Форт, Файф [82] и город, столь восхитительный в лучах восходящего солнца, что я даже утратил дар речи. Снега, конечно, там не было. Да и откуда ему взяться в конце-то августа? Но это не имело значения. Мы оба рты пораскрывали от изумления.
81
Трон Артура — один из холмов в Холируд-парке (высота — 251 м).
82
Файф — бывшее графство, расположенное на востоке центральной Шотландии, между заливами Ферт-оф-Форт и Ферт-оф-Тей.
И я вдруг осознал, что, регулярно бывая в Эдинбурге на протяжении многих лет, я ни разу не поднимался на вершину Трона Артура. Не был ни в одной художественной галерее, ни в одном музее. По сути, я ничего не видел в этом городе. Все его достопримечательности только и ждали, чтобы я их посетил, посмотрел, но я их не замечал. Никогда не использовал возможности, которые, я считал, никуда от меня не денутся. И вот теперь, благодаря Лиззи, я открывал для себя новый Эдинбург. Но в том, что происходило, крылся и более глубокий смысл.
Создавалось впечатление, что мир сплошь состоит из одних только позитивных моментов. Но вы должны понять — это важно, — что я говорил «да» не из чувства долга, выполняя данное себе обещание. Я даже не вспоминал про свою тактику согласия. Не пытался ничего доказать — ни себе, ни Иану, ни кому другому. Я соглашался, потому что таково было мое собственное желание. У меня это получалось само собой, естественно. Я говорил «да», потому что влюбленный человек смотрит на мир с оптимизмом и стремится использовать каждую возможность, которую преподносит ему жизнь.