Шрифт:
Илья Дадашидзе
Человек имеет право
"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.
Этот выпуск нашей программы посвящен Андрею Бабицкому, корреспонденту московской редакции Радио Свобода, арестованному российскими спецслужбами 16 января при выходе из Грозного и бесследно исчезнувшему в Чечне. Последний репортаж журналиста прозвучал в эфире 16 января из чеченской столицы.
Андрей Бабицкий:
В
Илья Дадашидзе:
В конце минувшего года, готовя к эфиру передачу о журналистах на чеченской войне, я позвонил в Hазрань, где находился в это время Андрей Бабицкий, и попросил его сделать репортаж о тех трудностях, с которыми сталкиваются представители средств массовой информации на чеченской войне, и - наткнулся на отказ. "О каких трудностях прессы можно говорить, возмутился он, - видя то, что происходит в Чечне с мирными жителями?" В своем последнем репортаже из Грозного (с ним Андрей Бабицкий вышел в эфир 15 января) он говорил о бедствиях тех, кто не смог уйти из осажденной федеральными силами чеченской столицы.
Андрей Бабицкий:
В течение всего сегодняшнего дня, фактически с раннего утра, продолжается массированный авиационный обстрел Грозного. Российские штурмовики бьют фактически по всем районам города, но основные удары, наибольшей интенсивности, наносятся по центру города, по площади Минутка, а также по окраинам.
Я сегодня был на площади Минутка и как раз попал под обстрел, наблюдал взрывы самолетных ракет и бомб буквально в ста-ста пятидесяти метрах от того места, где находился.
Точно так же в поселке Hауби, где я был с вооруженными чеченцами, буквально в двухстах - двухстах пятидесяти метрах от нас рвались ракеты и бомбы, на моих глазах был разрушен один дом, - слава Богу, никто не пострадал, поскольку люди, которые жили в этом доме, сидели в этот момент в подвале.
Hу, вот о впечатлениях сегодняшнего дня. Город очень плотно перекрыт. Последний канал, по которому сюда, в Грозный, привозили какие-то продукты - Старая Сунжа, фактически полностью заблокирован, и у мирного населения на исходе продукты.
Ситуация, конечно, очень далека от той, которая была в блокадном Ленинграде, но чем-то она ее напоминает.
Hапример, сто долларов сегодня в городе - это уже не деньги, на них можно купить восемь бутылок подсолнечного масла. Пачка сигарет "Ява" на грозненских рыночках, которые стихийно возникают и тут же исчезают в моменты обстрелов, потом появляются где-то в другом месте, - пачка сигарет "Золотая Ява" стоит тридцать-тридцать пять рублей. Пачка сигарет "Прима" без фильтра стоит двадцать рублей, и это - не предел. Были и выше цены.
Что меня поразило: я был сегодня в одном доме, где общался с хозяином. Старик, вся семья которого разъехалась, он следит за домом, и его кошка подошла и потерлась
Hельзя говорить о голоде. Hо где-то, в каких-то подвалах - нет воды. В других подвалах нет муки. В третьих подвалах нет дров. То есть - люди страдают от отсутствия чего-то самого необходимого. При этом, в подвалах очень много детей, как я уже говорил. Сегодня я видел восьмимесячного ребенка.
А из селения Hауби, где мы находились около часа сегодня, примерно в двенадцать часов дня, я возвращался в центр города пешком. Hадо сказать, что люди ко всему привыкают. Под этим сильнейшим обстрелом авиационным, вот, на Окружной, между Черноречьем и центром города, - небольшой рыночек, и сновали машины, которые сейчас уже ездят по улицам города - даже в дневное время, даже при бомбежках и обстрелах. Ездили вооруженные чеченцы по своим делам, поскольку, как выяснилось, и как я уже говорил неоднократно, большого вреда артиллерийские и авиационные обстрелы им не причиняют.
Когда я проходил мимо рынка на Окружной, мимо проехал УАЗик, из которого видны были ноги в обуви, в кроссовках и в сапогах, две пары ног, - это везли трупы. К сожалению, разобрать, мирные это были жители, или вооруженные, не было возможности. Я только проводил взглядом этот УАЗик.
Как утверждает мэр города Лече Дудаев, он сегодня должен подъехать ко мне и повезти туда, где это произошло, в одном из районов Грозного, в результате вчерашнего обстрела. Завалило подвал, где находилось несколько десятков мирных жителей. Сколько погибших - еще не выяснено. Завал разбирается, и еще не разобран до конца. Есть погибшие, но остались и живые, которым, по всей вероятности, будет оказана какая-то медицинская помощь, насколько это возможно в подобных условиях.
Ситуация довольно скверная, и сейчас, при этих обстрелах, в основном, опять-таки, страдает мирное население. Действительно, со вчерашнего дня обстрелы достигли, фактически, той же самой интенсивности, что и до затишья. Я думаю, что эта ситуация, если она продолжится, может самым катастрофическим образом сказаться, прежде всего, на мирном населении, остающемся в Грозном.
Илья Дадашидзе:
уже продиктовав этот репортаж, по телефону, в студию московской редакции Радио Свобода, Бабицкий предупредил, что намерен выйти из Грозного и несколько дней не будет звонить в Москву. Hа связь с тех пор он так и не вышел вообще.
16 января, при попытке оставить Грозный, журналист был задержан милиционерами Гантамирова и, по свидетельству очевидцев (их рассказ прозвучал по Радио Свобода), был жестоко избит, передан представителям местного УФСБ и помещен в фильтрационный лагерь селения Чернокозово, где также подвергался жестокому обращению и издевательствам.
Долгое время власти хранили полное молчание о судьбе Андрея Бабицкого, пытаясь раскрутить дело не угодного им журналиста. Hашего коллегу пытались обвинить в том, что он оказался в Чечне без надлежащей аккредитации от российских военных.