Шрифт:
Сенатор, крупный мощный человек, все время покусывал губы, словно его мучили какие-то неразрешимые проблемы.
Субъект, сидевший перед ним на краешке стула, был полной противоположностью сенатору. Небольшого роста, крайне невзрачный, он выглядел шестидесятилетним, хотя и был на десяток лет моложе. У него был низкий лоб и выцветшие глаза. Не обращая внимания на дорогие сигары сенатора, он спокойно набил трубку дешевым табаком, потом залпом выпил стакан виски. Его хладнокровие еще больше подчеркивало
Наконец, потеряв почти целый час в пустом разговоре, сенатор сказал:
– Инч, я в ужасном положении. Мне требуется твоя помощь. Могу я на тебя рассчитывать? Ты же помнишь, что я помиловал Тома, когда был губернатором?
Инч кивнул. Да, он это помнил. Правда, мотивы помилования были Инчу хорошо известны: этого требовала политическая обстановка. Но факт оставался фактом: его сын был тогда освобожден. Инч вынул изо рта трубку и произнес:
– Инчу не надо напоминать о долгах. Кого надо убрать?
– Убрать? – ужаснулся сенатор. – Почему убрать?
Лицо Инча скривила улыбка, открывшая пожелтевшие, изъеденные зубы.
– Говори прямо, в чем дело?
– Меня шантажируют, – ответил сенатор. – Это тянется уже многие годы. С тех пор как я стал губернатором, а затем сенатором, приходится платить все больше и больше. Чем выше я поднимаюсь, тем наглее он становится. Здесь, в Вашингтоне, у меня появились друзья, и я мог бы выставить свою кандидатуру в президенты. Но прежде мне надо отделаться от вымогателя.
– Где я могу найти этого человека? – спокойно спросил Инч.
– Погоди, Инч. – Сенатор поднялся. – Нужно действовать осторожно. Не должно быть никакого скандала.
– Расскажи мне обо всем подробнее.
Сенатор, видимо, колебался, но, вспомнив, что когда-то помиловал сына Инча, решился:
– Я приехал в Седлоу почти двадцать лет назад. Однажды в ночной драке в Окленде я убил человека. Там меня никто не знал. Я назвался чужим именем. Был осужден на тридцать лет, но через год мне удалось бежать. И вот однажды в Седлоу меня узнал человек, с которым я сидел в тюрьме.
– Его имя?
– Генри Буш. С того дня я регулярно плачу ему за молчание.
...На другой день вечером Инч снова зашел к сенатору – всего лишь на несколько минут.
– Скажи Бушу, – обратился он к сенатору, – что хочешь с ним встретиться в Балтиморе и завтра будешь ждать его в номере 422 отеля «Станд» между десятью и одиннадцатью часами вечера. Скажи, чтобы он сразу поднимался в номер, не спрашивая ни о чем швейцара, потому
– Думаю, что смогу, – неуверенно ответил сенатор. – А что ты хочешь сделать, Инч? Уж не собираешься ли ты его...
– Предоставь все мне, – решительно оборвал его Инч.
В номер 422 едва проникал бледный свет из коридора. Джин Инч сидел в углу за дверью. На нем была грубая одежда фермера. Во рту торчала погасшая трубка, в руке он держал старый, исцарапанный кольт крупного калибра.
Около половины одиннадцатого дверь отворилась. На пороге появился человек. Дуло револьвера Инча переместилось и уперлось в бок вошедшего. Тот поднял руки.
– Закрой за собой дверь, – приказал Инч. – Ты Буш?
– Да, но если вы думаете, что у меня есть хоть доллар...
– Замолчи и слушай. Сними пиджак и брось на кровать.
Буш заколебался. Можно было бы накинуть пиджак на голову этому смешно одетому старику и обезоружить его. Но глаза Буша уже привыкли к полумраку в комнате, и он заметил, что старик держит палец на спусковом крючке: достаточно слегка нажать...
Буш бросил пиджак на кровать. Инч левой рукой обшарил карманы и швырнул пиджак на пол.
– Вытряхни все и из других карманов.
Буш послушно положил на стол нож, ключи, немного мелочи, часы и носовой платок.
– Костюм шил у портного? – спросил Инч. – Возьми нож и срежь метки с пиджака, брюк и жилетки. Дай мне шляпу.
Пока растерянный шантажист, который, видимо, не догадывался о намерениях Инча, срезал метки, Джин осмотрел шляпу. На ней не было никаких знаков.
– Теперь надень пиджак и шляпу. Положи все, кроме денег и часов, обратно в карманы. Метки портного брось на пол. Встань к стенке.
Инч сунул мелочь в карман, часы и метки завернул в платок и положил в свой портфель.
– Послушайте... – начал Буш.
– Замолчи, – раздраженно пробурчал Инч.
Затем он еще раз внимательно осмотрел комнату и удовлетворенно усмехнулся. Не спуская глаз с Буша, подошел к кровати, свободной рукой откинул покрывало и лег, натянув на себя простыню. Потом медленным движением спрятал под простыней и кольт.
Буш с изумлением смотрел на старика. Его ноги напружинились, готовые к прыжку. Но он не успел сделать ни одного движения. Комнату потряс грохот. На простыне появилась дыра. Буш упал на пол...
Инч вскочил с постели, схватил со стола черную маску и бросил ее на мертвого Буша. Затем вложил в его руку небольшой револьвер.
Четверть часа спустя коридорный, сыщик и полицейский осмотрели тело Буша и выслушали Инча. Тот рассказал, что лег рано, а когда проснулся, увидел человека, наклонившегося над его одеждой. Тогда он осторожно вынул из-под подушки револьвер, но в этот момент грабитель напал на него. Пришлось выстрелить в бандита через простыню.
Сыщик и полицейский закончили допрос.