Человек с мешком
Шрифт:
Рэра встала и двинулась прямо на Рыбца, хищно поднимая руки с изогнутыми криво пальцами.
– Ну попробуй! – сказала она с вызовом. – Попробуй справься со мной – у меня-то руки не связаны!
Двое охранников все же шагнули к ней, но как-то мягко, скорее загораживая дорогу. Да, похоже, здесь с этой девушкой считались. Рыбец, схватившийся было за рукоять меча, отступил, отойдя в сторону и сплюнув.
– Сука… Токово отродье…
Но девушка уже словно забыла о нем, повернулась спиной и направилась ко мне.
Ничего не говоря, она осторожно чем-то
Я молча сидел, сгорая со стыда. Девушка же, казалось, не обращает ни на что происходящее никакого внимания, всецело поглощенная своим занятием. У меня перед глазами в такт ее движениям равномерно колебался тесный лиф ее платья.
Что не добавляло мне самообладания. У меня в висках заломило так, что я даже вытерпел, когда ее пальцы двигали на черепе содранную кожу, выскребая грязь из раны. Проморгавшись от слез, я произнес, с трудом разлепляя губы:
– Спасибо…
Но она без слов оставила меня и вернулась к лежавшему раненому.
Вот так вот. Я покашлял, прогоняя неловкость – сколько получалось, и тут вспомнил, что у меня же имеется чем подкрепиться!
– Послушайте… – позвал я девушку. – Возьмите фляжку. У меня на поясе.
Охрана, как ни странно, никак не стала нам препятствовать – видимо, предыдущий демарш возымел какое-то действие. Рэра без помех отцепила у меня фляжку и с некоторым затруднением, после моей подсказки, отвинтила колпачок.
– Осторожнее, это крепкое, – предупредил я.
Но я ее опять недооценил – прежде всего она дала отпить мне самому. С наслаждением я проглотил порцию обжигающей жидкости. Волна тепла разом покатилась по телу. Рэра тоже поднесла фляжку ко рту, сделала глоток, но тут же, поперхнувшись, быстро придавила горло рукой.
– Я же предупреждал, – напомнил я.
– Я никогда не пила еще такое крепкое, – сказала она. – Прямо как огонь обжигает! Оно с чем-то смешано?
– Нет. Наоборот… – Я замялся, сообразив, что затрудняюсь рассказать о сущности спирта, если здесь он неизвестен. Промучившись пару секунд, махнул рукой и закончил: – Раненому дайте – ему это должно быть как раз полезно.
Кивнув, девушка склонилась над лежащим. В это время откуда-то из темноты донеслось:
– Эй! Стражники! Девку вместе с этой падалью в подвал! А этого – к Ветрибу!
Охрана пришла в движение. Рыбец угрожающе надвинулся на меня, и я поднялся. Рэра, выпрямляясь, протянула мне фляжку.
– Оставьте себе, – сказал я, кивнув на лежащего. – Вам с ним нужнее.
– Благодарю вас… сударь. – На этот раз она посмотрела на меня чуть пристальней, но охрана уже разводила нас в разные стороны.
Рыбец достаточно вежливо на этот раз, без пинков и подзатыльников, рывком за веревки указал мне направление, и мы пошли с ним. Сделав несколько шагов, я обернулся, но рассмотреть уже не смог ничего – без очков же!
В просторном зале горел камин. За огромным столом в живописном беспорядке бражничали человек
Рыбец провел меня в дальний конец стола, где на возвышении стояло большое массивное кресло, а в нем восседал какой-то человек в широком плаще темно-красного цвета.
Перед ним мы остановились. Очевидно, это и был Ветриб. Какое-то время он молча разглядывал меня. Я, со своей стороны, был лишен такой возможности – ввиду отсутствия очков – и просто стоял, насколько это возможно, спокойно.
– Это и есть токовский колдун? – скорее констатировал, чем спросил, человек в кресле.
– Я не кол… – Сильный тычок в спину перебил меня, и голос Рыбца над ухом прошипел:
– Заткнись!
– Наверняка. Только не сознаётся.
Голос показался знакомым, и, подумав, я сообразил, что это, должно быть, Бокут. Тот, что сидит рядом с возвышением, у края стола, именно с ним и заговорил Ветриб, а отнюдь не со мной и не с Рыбцом.
Положение выходило дурацкое, глупее не придумаешь – все принимают меня за кого угодно. И совершенно, нисколько не желают слушать! Оно, конечно, вроде бы смешно, но мне как-то в тот момент было совсем не до смеха.
– Но сам его вид, – продолжал Бокут, – и потом то, что мы у него захватили… только у колдуна могут быть такие вещи!
– Да не колдун я! – Я вдруг понял, что так удивило во мне крестьян и Рэру во время первого с ней разговора. И почему она спрашивала, не колдун ли я. Более того, я понял, что она имела в виду, когда сказала, что оставаться здесь мне будет небезопасно! Я хорошо это понял! – Послушайте! Я очень издалека! Там у нас все так одеваются! Я только не знаю… что-то со мной случилось – и я попал сюда, к вам! Я понятия не имею, где нахожусь…
Я торопился, стараясь обратить на себя внимание – уж слишком неприятным образом стало все оборачиваться. Мне совсем не улыбалось оказаться заподозренным в колдовстве, тем более что никогда этим не грешил.
Я даже перестал обращать внимание на Рыбца, который, чтобы утихомирить, тряс и колотил меня в спину весьма изрядно. Пока он, отчаявшись, не звезданул чем-то сзади меня по голове так, что я на какое-то время совсем отключился.
Когда я пришел в себя – видимо, почти сразу же, – Рыбец поддерживал меня в стоячем положении за веревки, а Ветриб говорил. Моего обморока, судя по всему, они не заметили.
– Я ничего не понимаю в этих ваших колдовских вещах… – услышал я снисходительный голос Ветриба, и на сей раз, похоже, он обращался именно ко мне. – Так что ты совершенно напрасно стараешься меня запутать своими словами!
Речь его звучала почти ласково, по-доброму даже, с совершенно неуместной здесь интонацией. И от этого несоответствия я почувствовал такую непроходимую глухую тоску, что сразу понял – дело безнадежно. Ой плохо…
– Вот завтра Залиба вернется – ему ты все и расскажешь! Залиба – наш колдун. Он умеет спрашивать. Ему еще никто не солгал. А Котубар ему поможет. Котубар!