Шрифт:
Где стоп – кран у карусели
Я лошадь… Ну как лошадь… Пони. Живу на карусели уже лет пятьдесят… Раньше я была красивая, с блестящими расписными боками, шикарным хвостом и красивыми глазами. Жить было не то чтобы интересно, но и не скучно. Утром приходил дядька, дергал какой-то рычажок – и понеслось! На мою спину карабкались дети, весело смеялись и махали руками тем, кто остался за бортом… Потом все изменилось. Карусель забросили, парк зарос дикими злобными растениями, дети приходить перестали. Жаль…
Вот,
*****
Теперь я поизносилась, бока стали обшарпанными, краска слезала клочьями…
Какой-то шутник выкрасил мой хвост в черный цвет… Лучше бы так оставил, как есть – полуседыми перьями… Один глаз, правый, мне залепили жвачкой. Да он мне не очень-то и нужен. Я и левым вижу то, что творится на расписных (тоже очень облезлых), саночках впереди меня. Лучше бы не видеть… Позади меня тоже кто – то есть… Повернуться и посмотреть я не могу, но, судя по ржанию, это какой-то конёк – горбунок.
Оглядываю свободным от жвачки глазом доступное мне пространство и вздыхаю… Тоска. Уж лучше бы уши грызли, как раньше… Хотя непотребство на саночках впереди меня продолжает твориться. Наверное, это в генах у людей… В каком-то одном гене, с сильно подмоченной репутацией… Слышала как-то, что есть такой у людей – от прародителей достался. Об этом рассуждал смотритель карусели с каким – то бородатым мужиком. Я ничего не поняла, но запомнила… В общем, теперь я думаю, что Содому и Гоморре будет легче в день Суда, чем этим саночкам…
*****
Я овца. Нет, не белая пушистая милая овечка, вовсе нет. Грязная, клочковатая, вся в репьях. Морда, прямо скажем, туповатая… Я бреду позади всего стада, спотыкаясь об камни и путаясь в траве. Идти тяжело, встречаются ущелья, где мы протискиваемся по одному, оставляя на скалах клочья шерсти… Узко, тесно, но другого пути, как видимо, нет.... Куда мы все идем – я не очень понимаю… Слухи иногда доносятся, но мои древесно – стружечные мозги слухам не доверяют… Говорят, что где – то там, далеко – далеко впереди, почти за горизонтом, есть Пастух, Который нас всех и ведёт. Никто из нас Его никогда не видел…
Иногда мне достается палкой по спине, но это совсем не больно. Может, немного обидно… Но зато я встряхиваюсь, поднимаю нос выше и стараюсь пробиться вперед. Рядом со мной идет (летит?) сияющий, прозрачный,
Порой я чувствую, как Кто-то невидимый бережно выпутывает из меня пару – тройку репьёв, и идти становится легче. Я очень ленива и труслива, поэтому до ужаса боюсь отстать и потеряться, остаться одной… Тогда мне точно не найти дороги… Но Тот, Кто очищает меня от репьёв, – Он обещал найти…
Я думаю об этом, и становится веселее.
*****
Я – Марфа. Не верите? Ну что ж, правильно, в общем. Какие сейчас Марфы? Но пусть будет так… Облезлая рассудительная лошадь и репейная глупая грешница овца как-то умудряются уживаться во мне. Очень часто они ведут между собой споры, довольно умные, с моей, человеческой, точки зрения. Я даже не всегда их понимаю....Ну да не важно.
Выросла я на станции скорой помощи. Мама работала врачом, оставлять меня было не с кем, вот и "работала" я вместе с мамой…
*****
Я – чадоубийца. При блаженно – сладостном наркозе не слышно, как кричит и прячется твое дитя. А потом очнулся – и домой. Вроде как и не было ничего… Никого…
Однажды в абортарий пришел очень молодой бородатый человек в длинном одеянии. Батюшка. Женщины, человек шесть, на мгновение вынырнули на поверхность, взглянули равнодушно… и втянули свои глаза обратно, внутрь, рассматривать и раздумывать… Батюшка тихо попросил не делать ЭТОГО. Все молчали, и только одна, Таня, кажется, добродушно сказала:
– Так вот четверо уже, куда еще пятого?
Батюшка не знал – куда. Знал только, что это смертный грех. Для всех нас это слова не значили ничего. Для меня лично – точно.
– Нет, ты попробуй, попробуй пятерых поднять! – не унималась Таня. Батюшка сильно смутился. Он ничего не мог попробовать, потому что – монах… Нашли, кого присылать. Он говорил что-то еще, но, встречая шесть пар пустых стеклянных глаз, умолкал. А для меня, тогдашней лошади, он был вообще не авторитет. Попробуй сам, попробуй!
Теперь, когда я мою полы или окна, в голову лезет одна и та же тоскливая, но очень подлая мыслишка – а вот была бы доченька – помощница… Это что же, мне дочка для помывки полов нужна?! Нет, я не овца. Я свинья. Не знаю, простят ли меня… Зато теперь я знаю, что такое смертный грех…
*****
Своё последнее дитя я убила, когда ушел мой муж. Нет, вы не подумайте, мы с ним хорошо жили. Он не просто ушел. Сначала его поглотила бездна морская, море пространное и великое… А потом я его похоронила… И через неделю обнаружила, что… В общем, понятно… Испугалась. Наревелась. Вспомнила Таню, её настойчивое "Попробуй!" И пошла. Туда – в пыточную. Не знаю, можно ли плакать под наркозом, но очнулась я на мокрой от слёз подушке… Оплакала обоих… Но было уже поздно. Поздно… Слишком поздно… Дома ждали живые. Слава Богу…