Человьи
Шрифт:
— Дождётесь, — ответил газетчик, открывая какую-то папку. — И в этом мы вам поможем.
Все замолчали. В ветвях липы, пахнущей мёдом, пропела птичка.
В этот момент, наблюдая за маленькой пичужкой, пенсионер неожиданно для себя ощутил к гостю симпатию. А что, если и правда к таким, как он сам, проявление заботы войдёт в норму — и на государственном уровне?! Ведь не зря же ещё в детстве от своего прадеда он слышал, что когда-то очень давно так и было.
Сердце пенсионера защемило тоской и слабой надеждой на перемены. Будто почувствовав это настроение, жена газетчика улыбнулась,
— Добродетель Центра небезгранична — будем честны. Но если человью даётся шанс — глупо его не использовать!
Пенсионер согласился. Птичка перепорхнула на другую ветку.
— И как быстро? И… самое главное: что с этого вам?
Газетчик от такого прямого вопроса ухмыльнулся. А затем показал большой палец вверх:
— Всё правильно! Нужно тащить быка за рога. И юлить тут нечего. — Он захлопнул папку, откуда так ничего и не достал. — Как долго? Провернуть всё нужно за несколько дней. И за несколько этапов.
Пенсионер приподнял брови.
— Если поторопиться, послезавтра с утра вы уже сможете попасть на седьмой. Думаю, оформление документов займёт у меня сутки. Или чуть больше. Но это только половина дела. Наша задача: организовать торговцу новое продвижение. И вот тут уже нужны будете вы!
Указательный палец газетчика с аккуратно подстриженным ногтем приковывал взгляд.
— Ведь вместе с торговцем… по уже проторённой дорожке… продвижение должны получить и вы! Ещё одно продвижение!
Сердце пенсионера забилось гулко и волнительно. Сидя на лавочке, он пошатнулся, но опёрся о вовремя протянутую руку.
— Кстати, — будто невзначай проговорила жена газетчика, вглядываясь в ветви. Голосистой певуньи там уже не было. — Вы видели семью этого торговца? У него есть красавица-жена и семилетняя дочь.
На другом конце парка закаркала ворона.
Газетчик украдкой посмотрел на жену и неодобрительно нахмурился.
А через пару недель, уже на новом уровне и в новом офисе «Независимой газеты» газетчик получил заказ на ещё одну статью. Тогда-то он и вспомнил о красавице-жене торговца и его семилетней дочери.
Глава 4. Растворившись в толпе
О продвижении одноглазого пенсионера говорили повсюду. Никто ещё с окраин так стремительно не выбирался — не только без потерь, а даже с приобретением.
Добравшись с низов до верха, пенсионер стал ещё одной притчей во языцех. Теперь он носил не только ноги торговца, но и его руки, а также его тело. Молодое, крепкое тело, на которое засматриваются женщины.
И коль уж зашёл разговор о женщинах, то как не упомянуть об одном важном факте: проехавшись на костях «торгаша» до Центра, пенсионер получил в придачу и его жену — причём с дочерью в довесок. — «Но тут всё закономерно, — шептали в узких кругах. — Зачем же добру пропадать?» Только мало кто догадывался, что ради своих женщин торговец и оставил себе одну голову. А то, что жены лишился — так того требовала добродетель: приобретая добро одно, нужно пожертвовать другим!
— Лишь бы дочь была счастлива… пусть и без отца, — сказал он с улыбкой, подписывая договор во второй раз. А потом
И вот остаток торговца с обновлённым пенсионером уже на четвёртом уровне. О таком раньше нельзя было даже мечтать! А то, что на огрызок похож, так всё преходяще: дожить бы до пенсии, а там и социальные конечности выдадут, успокаивал себя торговец. Пока же: работай экспонатом, наслаждайся грёзами — и не где-нибудь, а в центре мира.
Через время же добродетель снизошла ещё больше! И теперь сам Центр готов распростереть свои объятия!
«Ну, вы и счастливчик! — восхищался очередной «чёрный котелок». — Подумать только, какое везение!»
Думая о том, что договор теперь придётся подписывать зажатой в зубах ручкой, «счастливчик» улыбнулся в ответ.
А спустя сутки он уже прощался со своим телом. Также он прощался и со своей семьёй — его жена и дочь вслед за телом главы переходили к пенсионеру.
— Главное, теперь самому дожить до пенсии, — твердила, как мантру, голова бывшего торговца. — А тогда, возможно, и свидимся».
Он прикрыл глаза, пожалев о том, что непрошеную слезу уже самому не смахнуть.
Образ уходящей дочери, держащейся за его руку, растекался по всему его существу. Вот она обернулась, чтобы посмотреть на стеклянную витрину с головой отца. Её одёрнули. И, наконец, она растворилась в толпе.
Глава 5. Немой крик
Две заказные статьи в межуровневой «Независимой газете» сделали своё дело.
Когда добродетель Центра получила такую огласку, жители уровней воодушевились. Оказывается, «чёрных котелков» можно не бояться. Наоборот: с ними нужно искать встречи. И договариваться. Ведь «чёрные котелки» делают невозможное, они дают путёвку в жизнь — даже, когда на это не надеешься. И нужно-то всего ничего: предложить для этой путёвки правильную цену.
И человьи предлагали. То, ради чего можно продать и душу, с «чёрными котелками» решалось проще. Через доноров.
По примеру с торговцем человьи сбагривали своих родственников. Всегда находились те, кто готов был пожертвовать своё тело ради своей же семьи. Или часть своего тела. Главное — найти очередного пенсионера. Но тут снова помогали «чёрные котелки» — в их чёрных чемоданчиках всегда лежали документы на какого-нибудь искалеченного или больного.
Так и получалось, что самих реципиентов в глаза теперь больше никто и не видел. Всё решалось через посредников с чёрными котелками.
У донора изымалась нужная плоть. Эта плоть с одним экземпляром договора отправлялась контрагенту в неизвестном направлении. Донор переходил на новый уровень, перетаскивая за собой свою семью. Если же он оставался недееспособным, что зачастую и случалось, реципиенту доставалась и семья донора. Такая семья получала лучшую жизнь — по документам, как полагается — и тоже исчезала в неизвестном направлении. А донору присваивался статус «экспоната». И теперь всё, что ему оставалось, это прославлять добродетель Центра до самой пенсии. А там — восстановление ранее утраченного. И вуаля — бывший донор уже стоит на вершине мира с обновлённым телом!