Чемоданчики

Лео де Витт

Послышались быстрые гудки. Он бросил трубку.

– Блять! – в сердцах закричал я.

Раф никак не отреагировал на услышанный разговор. Он был весь в своих думках.

– Поверить не могу, что нас отпиздили. – сказал он.

– Ты не можешь быть сильнее всех.

– А ты не можешь проявлять слабость!

Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– У нас высокие отношения, Дави. Ты учишь меня не быть тупым, а я учу тебя не быть девчонкой. И я делаю попытки исправиться, но ты! Ты никак не хочешь усваивать урок! Зачем ты полез в карман? Зачем показал себя жертвой?

– Я испугался.

Он

сдавил рукой моё плечо.

– Никогда! Сука, никогда не бойся! Это нас должны бояться. Это мы хищники! А они жертвы.

Он вернул взгляд к полю, долго следил за игрой, а потом глаза его расширились, тело дрогнуло, а плечи расправились. Он был похож на змею перед смертельным прыжком.

– А вот и жертва объявилась. – со злой улыбкой прорычал он.

Сначала я не понял, о чём он говорит, но потом всмотрелся в поле и увидел, как мяч гоняет тот самый главный из компашки, что избили нас. Только на этот раз он был один, никого из той шайки я не заметил.

– Что ты хочешь сделать? – спросил я.

Я боялся, что Раф натворит глупостей.

– Будем, как хищники. – ответил он. – Выжидать.

Игра продолжалась ещё долго, примерно час. Наконец, народ стал расходиться, игроки постепенно покидали поле и уходили вместе с болельщиками. Тот же тип играл до последнего. И, когда уже на поле остались единицы и сыграть серьёзную игру было невозможным, он попрощался с ребятами и пошёл вон из поля. Один! Совершенно один!

Раф резко встал с места и побежал по лестнице вниз, я – прямиком за ним.

– Что ты задумал? Что ты задумал? – повторял я по дороге, но Раф не отвечал.

Мы вышли на пешеходную дорожку, освещённую фонарями, и посмотрел туда, куда глядел Раф. Тот тип сошёл с дороги и по тропинке пошёл в темноту, в гущу деревьев. Тропинка вела к дыре в заборе, выходящей на автомагистраль. Он просто решил срезать путь.

– Он сам идёт в лапы к зверю. – сказал Раф и забежал в заросли. Я последовал за ним.

Тёмный силуэт свободной походкой шёл в темноте. Он не заметил нас.

– Готов? – тихо спросил Раф.

Я знал, к чему я должен был быть готов, хотел остановить Рафа, но боялся, что переросток нас заметит и мы окажемся в невыгодном положении. Раф в пару тихих прыжков настигнул беспризорника и прыгнул на него, обхватив шею. Тот от неожиданности дал слабину, но вовремя спохватился и вмазал Рафу в бок локтем.

– Дави, помоги! – кричал Раф. – Мочи его!

Переросток сбросил Рафа и встал в боевую стойку. Посмотрев на них двоих, можно было решить, что исход в пользу громилы неизбежен: Раф был маленький и худой, но от того невероятно шустрый, он кружился вокруг переростка и короткими очередями наносил по два-три удара в бока, в ноги, в живот. У того уже закружилась голова и он всё чаще и чаще пропускал удары. Раф понял, что извёл противника, прыгнул и вмазал ему лбом в нос. Тот упал. Раф в ярости пинал его, и, кажется, хоть я не мог разглядеть этого в темноте, пинал его по лицу.

– Ты хотел нас поздравить? – кричал Раф. – Ну же! Поздравляй! Это я! Это я тебя поздравляю, сука!

Вглядевшись в темноту, я заметил, что переросток перестал сопротивляться и вообще двигаться. Я подбежал к Рафу и оттащил его от бедняги. Раф освободился от моих рук, плюнул в сторону переростка

и молча двинулся по тропинке. Мы дошли до дыры в заборе и вышли на дорогу. Раф метался, не зная, куда деть энергию, а затем подошёл ко мне и ткнул в меня пальцем.

– Почему ты не бил его? Я мог не справиться с ним!

Меня возмутил его наезд.

– Нет, уж! Прости, Рафи, но лучше я буду побитым неудачником, чем буду творить беспредел. Хер его знает, может ты убил его!

– Беспредел! – рявкнул он. – Это то, что они сделали с нами.

Мы ещё долго метались вдоль дороги и спорили, но сейчас я уже слабо помню предмет наших споров. Все уже легли спать. За окном ночь играла в свете звёзд и уличных фонарей. Я настроил печатную машинку, смазал её, установил новую ленту и вставил чистый лист. Сначала слегка забил по клавишам проверить, не шумит ли она. Но, убедившись, что моя красавица никого не разбудит, забил пальцами по клавишам и на листе напечаталось «Глава первая». Я откинулся на стуле и стал размышлять над первой строчкой, к каким всегда отношусь с самым большим трепетом. Да, режиссёром я так и не стал. И сценарии мои никто не поставил. Зато я стал писателем, способным прокормить себя на гонорары. И это, в какой-то степени, искусная неудача. Наверное, я полностью познал искусство быть неудачником.

Эпилог

Уже была поздняя ночь, когда Мухаммед отвёз последнего пассажира. Он протёр слипавшиеся глаза и посмотрел на часы. Пора домой. В таком состоянии ездить по ночным дорогам небезопасно. Он уже собирался сдавать назад, как задняя дверь открылась и в салон сел человек.

– В Дзержинский.

Это было далеко, да Мухаммеду и не хотелось ехать с незнакомцем ночью на край города.

– Моя смена закончена. – сказал он.

– Плачу вдвойне.

Мухаммед посчитал пассажира крайне мутным типом и чувствовал напряжение от того, что он сидит в его машине. Но он подумал о хорошей прибыли и о детях: дорога до Дзержинского и так стоила немало, а тут ещё и платят вдвое больше – машина тронулась.

Всю дорогу Мухаммед поглядывал на таинственного пассажира. С виду он походил на представителя уличной шпаны: кеды, чёрный спортивный костюм с белыми полосками по бокам, твёрдые, как дерево, мышцы под олимпийкой. Только вот его глаза не складывались с остальным образом: спокойный глубокий взгляд мыслителя, будто видящий тебя насквозь. Пассажир дёрнул ремень поясной сумки и открыл её. Мухаммед напряг все мышцы, готовясь к нападению. Но из сумки пассажир достал всего лишь книжку карманного формата, раскрыл её и принялся читать. Уличные фонари хорошо освещали салон машины, и Мухаммед разглядел название – Максим Горький, «Детство». Данная картина сильно удивила таксиста.

– Любите читать? – спросил он.

Пассажир поднял глаза и хитро посмотрел на него.

– Да, имею за собой грешок.

Речь его полностью была лишена провинциального говора. Голос был настолько бархатным, а дикция – чёткой, как у прирождённого оратора.

– А я прошлой ночью подвозил одного писателя! – похвастался Мухаммед, пассажир внушал ему доверие, и он решил завязать с ним разговор.

– Да что вы? – удивился тот. – И что же культурные люди забыли в наших краях?

– Кажется, он здесь вырос.