Чемпион 2
Шрифт:
— Зоя! Шуруй мой посуду!
Тогда она сразу бросила трубку.
Потом не звонила несколько дней, но следом звонки продолжились.
Малолетка одноклассница стояла на своём.
Причём звонила девка с завидной регулярностью, на постой меняя репертуар. Правда чаще всего попадала на бывшего физрука, у которого пятая точка в диван проросла корнями и выслушивала в трубку отборную порцию мата.
— Какого хера названиваешь, поймаю — уши надеру!
А так — тут тебе и Наташа Королева с Желтыми тюльпанами», и «Лирика» Сектора Газа. Теперь вот до Ласкового мая добрались.
Дискотеку
Саня понимал, что сейчас Шатунов закончит и Зоя повесит трубку (по всем правилам жанра). И так бы и произошло, но Пельменя, у которого перед глазами все ещё стояла засранная кухня, появились совершено другие планы относительно дальнейшего взаимодействия с одноклассницей.
— Привет, трубку только не вешай, — сказал он, пока в песне шёл проигрыш.
Секунда.
И песня тотчас выключилась.
Зашуршали с другой стороны провода — похоже одноклассница думала, что делать, вот и ерзала. Раньше то Саня с ней никогда не заговаривал.
— Я знаю, что это ты, Зоя, ведь сразу же тебя узнал.
В трубке повисла звенящая тишина. Ерзания сразу прекратились. Подумалось, что одноклассница таки бросит трубку, поэтому чтобы это предупредить, Саня продолжил тарахтеть:
— Мне так приятно, правда. А Шатунов мой любимый певец.
— Правда? — наконец, раздался из динамика знакомый девчачий голосок, дрожащий и такой же писклявый, как у Шатунова.
— Белые розы, белые розы, — заблеял Пельмень в ответ, единственная песня, которую он вспомнил вот так на вскидку из всего репертуара. — Моя самая любимая песня. А твоя какая?
— Седая ночь, — совсем в конец засмущавшись писком ответила Зоя. — Как ты меня узнал, Саша? Я ведь… я…
— Я… э… — Саня на несколько секунд крепко задумался.
Ну не говорить же по уши влюблённой однокласснице, что звонить ему на самом то деле больше некому. И она единственная, кто это делает в принципе. Да и Пельмень поди не мальчик, может понять, когда девка по нему сохнет и бегает. А Зоя ему прохода не давала при каждой встрече.
— Я очень хотел, чтобы именно ты мне позвонила, и очень твой звонок ждал, потому что ты мне… ты мне нравишься, — сообразил Пельмень, изобразив в голосе театральную драму.
— Ой…
Хера ой то? Саня уже думал, как повернуть разговор в нужное русло, ради которого он все это и начал. Поэтому сосредоточился и пошёл в атаку, переламывать.
— Ага, прикинь. А ты чем там сейчас занята? А?
— Я… да вот… ничем особо, — сразу призналась девчонка, смутившись пуще прежнего. — А что?
— А давай может быть ты ко мне в гости придёшь? — в конец вогнал девку в краску Пельмень. — Приглашаю.
— Когда приду? Зачем? — искренне удивилась она, обомлев.
— Ну хотя бы потому что у меня вкусный кофе есть, — он сначала сказал, а потом уже понял, что предлагая Зое кофе — «пропуск в мир утех и наслаждении», он малость погорячился с напором. Но слово не воробей. Поэтому добавил, усиливая эффект. — Настоящий! И ты приходи потому, что я тебя приглашаю.
— Ну я даже не знаю… а когда мне надо приходить?
— Сейчас, конечно, Зой! Кого нам ждать?
В итоге через каких-то пять минут Пельмень положил
Ставку сыграл любимый подкат Пельменя, коим он не раз пользовался в своей прошлой жизни. И он работал безоткатно почти всегда, когда речь шла о «неискушенной» публике.
— Зоя, а у тебя есть нитки?
— Есть, — сразу ответила она, затем добавила. — А зачем? Мы ведь пирог с вишней печь собрались?
— Ну как зачем? — делано удивился Пельмень. — Чтобы завязать наши новые отношения прямо сегодня!
Зачем это все Саня затеял? Да вот за тем же — убираться на кухне Пельменю было совершенно влом, как и повторять неудачный кулинарный подвиг с солеными огурчиками. А девка у которой горели глаза — самое то, чтобы поставить новый кулинарный эксперимент, ну а заодно — прибираться.
Долго ждать Зою не пришлось. В то время девки ещё толком не знали косметики и не имели привычки проводить по два часа возле зеркала, пряча свои лица за толстым слоем штукатурки из тонака. Ну и соотвественно не мучались выбором, какое платье сегодня одеть — выбора в 1991 году тупо не было.
Поэтому через десять минут Зоя уже стояла на пороге квартиры Пельменя — в том, в чем она была в самый первый раз, когда Саня встретил девчонку во дворе школы. Правда теперь она хорошенечко так надуханилась. Запах Саня узнал сразу — таким пользовалась его родная мать, когда «Зверь из преисподней» был мелкий. И название тоже припомнилось сразу — Climat от Lancome. Те самые легендарные духи, который в фильме «Ирония судьбы» Ипполит дарит Наде. Вспомнили? Ну неудивительно, что после такой мощной рекламы подобная красота имелась в загашнике у половины дам.
Правда Зоя благоухала так, что у Сани даже в горле стало першить. Мощно — на девку вылито как минимум половина флакона.
Зоя глупо улыбаясь показала Пельменю нитки, которые прихватила с собой.
— Красные…
— Заходи, — Саня расплылся в ответной улыбке. Ну а дальше вручить Зое в одну руку швабру, а в другую книгу рецептов (совершенно позабыв об обещанной чашечке кофе), оставалось делом техники. Так по крайней мере Саня решил, полагая, что Зоя фактически ему с потрохами «отдалась» на первом «свидании». Вот только девчонка придерживалась аобсолютно противоположной точки зрения.
— Пельмененко! — она изумленно вылупилась на швабру, которую Саня тотчас приволок. — Это вообще что?
— Я! — опешил Пельмень от резкой перемены в нас роении одноклассницы. — Че не так то? Говорю прибираться надо чутка. Как же мы будем сердце красными нитками сшивать в таком бардаке?
— Ты сдурел? — Зоя поправила чуть сползшие на переносицу очки и закатила глаза.
— А, че, где? — в ответ так же театрально огляделся Пельмень.
— Разве можно звать даму в такой полный бардак!