Чемпион 2
Шрифт:
Следователь министерства внутренних дел… бла-бла-бла… майор Слабодрыщенко В.Ю. допросил по уголовному делу N 1756234 в качестве подозреваемого…
Уголовка таки.
Пельмень сглотнул подкативший к горлу ком.
Ну другого никто не ожидал.
Далее майор Слабодрыщенко заполнил ещё целую кучу граф, прежде чем перейти к делу.
В половине из них следак ставил прочерки.
— Фамилия? — строгим голосом спросил он.
— Пельмененко Саня зовут, — охотно ответил Пельмень.
— Полную
Ну надо так надо — Пельмень назвал ФИО целиком. Следак тут же вписал — было видно, как у него тряслись руки и потеют ладони. Вениамин Юрьевич уже дважды откладывал ручку и вытирал взмокшие ладони о засаленные брюки.
Следом майор Слабодрыщенко спросил дату и место рождения, место жительства — всего 12 пунктов с банальщиной, как из банковской анкеты. От которой, впрочем, не деться никуда. Получив нужные ответы терпеливо и с должной тщательностью заполнил каждую строку.
Пельмень также терпеливо наблюдал.
Закончив, Вениамин Юрьевич откинулся на стул, повращал шеей по кругу, похрустел. Уставился на Пельменя с прищуром, будто пробуя его на вкус.
— Гражданин Пельмененко, ту вот в чем соль — вы подозреваетесь в нарушении статьи 162 УК РСФСР, — начал чеканить старый следак заученный текст. — Вам была ранее вручена копия протокола задержания. Вы можете дать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении вас подозрения, либо отказаться от дачи объяснений и показаний.
Пельмень внимательно слушал. Прикольно так — надо ли говорить, что никаких копий протокола задержания ему не вручалось. И если Сане в принципе не изменяет память, то пэпсы не составляли протокол. Забыли на фиг. По крайней мере так летеха сказал дежурному младшему сержанту Боре. Нет, протокол составить задним числом — много тяму не понадобится, но вручать его Сане никто таки не вручал.
Потом может бумажку отдадут?
— Если надумаете таки давать показания, гражданин Пельмененко, — продолжил Вениамин Юрьевич. — То определенно имейте в виду, что ваши показания в любой форме могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при вашем последующем отказе от этих показаний, все понятно?
— Угу, — отрывисто кивнул Пельмень.
— Ещё вы можете пользоваться помощью защитника, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, давать показания и объяснения на родном языке, знакомиться с протоколами, приносить жалобы. Все понятно?
— Агась.
Майор Слабодрыщенко вздохнул, явно облегченно, на тему, что часть формальщины позади осталась.
— По Русски же говоришь?
— Говорю.
Поставил в протоколе соответствующую отметку.
— Разъясняю, что в соответствии с Конституцией РСФСР вы не обязаны свидетельствовать против самого себя, своей супруги и других своих близких
— Так и поступлю, — заявил Саня.
Говорить что пункты следак не зачитывал целиком, а некоторые просто пропускал Пельмень не стал — хрен бы, что называется, с оными. Нечего время на пустом месте тянуть.
— Объявляю, что вы, гражданин Пельмененко, подозреваетесь в совершении 11 июля 1991 г. в гаражном кооперативе «Бабочка» по предварительному сговору с малолетним гражданином Тимофеевым С.И. разбойного нападения на владельца пункта приема стеклотары «Мотылёк» гражданина Косорылова В.А. то есть в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 УК РСФСР.
— Зашибись, — прокомментировал Саня. — Вы случайно не Вениамин Юрьевич Пьеро?
— Чего? — следак оторвался от своего листа. — Какое ещё перо?
— Сказки у вас хорошо получается сочинять, — пояснил Саня.
— Ясно. Ты мне поговоришь сопляк, — майор с запозданием смекнул с кем его сравнивают и окрысился.
Выпил остывший чай, протяжно отрыгнул, обдав Пельменя смрадом жареного лука.
— Думаешь ты у меня не сядешь, хлопчик? Говори что можешь показать, по существу подозрения. Я занесу все в протокол.
Пельмень пожал плечами — ничего он не думает. А в ответ на просьбу дать показания, выдвинул в ответ свою версию происходящих событий. Ту самую, над которой пришлось поломать голову на заднем сиденье бобика пэпсов. Майор Слабодрыщенко начал писать.
— 11 июля 1991 года, то бишь сегодня, ко мне пришел малолетний Тимофеев Семён и сказал, что у его бати рядом с гаражом растёт ахренительная жердела и что нам, как ответственным гражданам рада ее непременно обнести. Дабы добро по чем зря не пропало.
Следак бровь приподнял — высоко так.
— Обнести это по вашему как? Разъясните русским языком?
Было видно, что Вениамина Юрьевича так и подмывает спросить прямо, но на допросе так спрашивать не положено. А следователь не то, чтобы Пельменя стесняется, не-а — просто как у собаки Павлова рефлексы выработаны за годы службы. И переступать через порядок — жуткий дискомфорт.
— Обнести, уважаемый, это жерделу с веточки сорвать, о майку начисто вытереть, в рот положить и пережевать, — улыбнулся Саня. — А потом выкакать.
— По русски выражайся, — раздраженно буркнул старый майор.
Пельмень продолжил:
— Ну если по-русски, то мы с малолетним Тимофеевым почесали туда спелых жердел пожрать. Это ж не запрещено законодательно, товарищ следователь?
— Продолжай.
— Пришли значит и встретили дядю из соседнего гаража, который был… — Пельмень пощёлкал указательным пальцем по сонной артерии.
— Яснее выражайтесь, вы не на улице!
— Дядя сливу залил, так яснее?
— Выпил пишу?