Чемпион. Том 3

Гуров Валерий Александрович

– Ну че? – потерял терпение Пельмень. – Долго ждать, теть?

– Вы не видите я занята? Знаете сколько у меня вас таких? – взвизгнула дама. – Ждите.

Пельмень пожал плечами, огляделся. Хрен поймёшь, как тетя умудряется числиться начальником отдела кадров, если в комнате один стол и тот – Ильиничны. В остальном – обычная бюрократическая дыра. На столе кадровика шпарил вентилятор, повсюду кучи бумаг. У стены стеллаж с полками по буквам алфавита, там обычно лежат трудовые книжки.

Наконец, Лидия Ильинична закончила бенефис

собственной важности и посмотрела на направление.

– Вы с ним что делали, молодой человек? И откуда достали, что оно все измятое и так воняет? – зло фыркнула она.

– Вам лучше не знать, – ответит Саня.

– А вас не учили, как обращаться с документацией? Сейчас вот из-за вредности такое направление не приму.

Саня не нашёл ничего лучше, чем выдавить дебильную лыбу. Женщина изучила направление, нахмурилась.

– Вы бы ещё в сентябре пришли! Во даёт, практика как месяц закончилась!

Пельмень сделал улыбку ещё шире. Понятно, Лидия Ильинична из той категории баб, которым секса не надо, дай поскандалить. А у этой барышни похоже давно климакс наступил…

– Ладно, вам все об стенку горохом, так, – она продолжила изучать направление. – На слесарное учитесь, Александр Игоревич?

– Без понятия куда меня определили, – честно признался Саня. – Написано слесарное, значит слесарь.

А откуда это понятие брать, если даже не разу в бурсе не бывал. Женщина в ответ зыркнула так, что стало не по себе и даже захотелось под стол спрятаться.

– Пошла молодёжь… значит так, пойдёте в цех номер 7, выдаю вам временный пропуск – распишитесь. Там к мастеру третьего участка подойдёте, он все покажет и расскажет. Виктор Сергеевич звать.

На стол лёг пропуск в виде картонного прямоугольника, заполненный от руки. А рядом – документ на подпись для отчётности. Пельмень не глядя оставил закорючку, пропуск забрал, в карман сунул.

– Пропуск на проходной предъявишь.

– Все? – Саня собрался уходить.

– Минуточка, Александр Игоревич, перед началом практики необходим получить медицинский допуск.

– Это ещё зачем?

– Затем, что вы быть может физически неполноценны или у вас в голове каша, – Лидия Ильинична скорчила милое личико, но тут же посерьёзнела. – Положено так.

– Да я здоров как бык, – хмыкнул Саня и не удержался дамочку за столом подколоть. – Хотите десять раз присяду с вами на руках? – сказал он подмигивая.

Ильинична раскраснелась и принялась обмахиваться обходным листом, но потом спохватившись вручила его Пельменю.

– Так, выходим, у меня технический перерыв. На выход!

Она поднялась и бойко орудуя своей жопой, подошла к двери и повесила табличку «Учёт».

– А куда идти? Где медчасть?

– Найдёте Александр Игоревич.

Саня не спорил, вышел держа документы в руках. Медпункт оказался с другой стороны отдела кадров. Далеко идти не пришлось.

Сразу на входе располагалась регистратура. Пельмень

заглянул в окошко и обнаружил возле одного из стеллажей «сестру» Ильиничны, но с талантами, сосредоточенными в верхней части туловища. Та ковырялась в историях болезней.

– Любезная, не подскажите бедолаге?

Дама вздрогнула, выронила одну из историй – по полу разлетелись квиточки от анализов и флюорограмма.

– Так до инфаркта недолго довести, – возмутилась она. – Что вы хотели?

– Мне бы обследование пройти? Медицинское в смысле.

Через пять минут Сане завели историю болезни и пустили в свободное плавание по кабинетам врачей.

– Начинайте с 7 кабинета, – напутствовала женщина из регистратуры. – Там терапевт. Без очереди, сразу в кабинет, я пока историю занесу.

Женщина вышла из регистратуры и направилась по коридору, занести историю в седьмой кабинет.

Кого чего?

Саня двинулся следом. У седьмого кабинета на лавке у стены сидело человек пять работяг. Но с историями болезней в руках. В очереди Пельмень сидеть не собирался, сказано же – без очереди заходить и двинулся прямиком к двери седьмого кабинета, когда дорогу ему перегородили сразу двое подскочивших с лавки ребят.

– Але, очередь вообще то!

Глава 4

«Дует в худенькие ладошки, в пальцах лёд, а в ушах серёжкиЕй сегодня идти одной, вдоль по улице ледяной»Певец Евгений Осин

– Че такой борзый, а молодой?

– Щегол блин, оперился.

Саня остановился, нахмурился и внимательно взглянул на говоривших, не врубаясь сходу, кто воздуханит и откуда идёт звук.

– Че? – приподнял бровь.

Перед ним стояло два молодца одинаковых с лица. Ростом метр восемьдесят, может выше чуть на сантиметр другой. Килограмм по девяносто веса в каждом, не пузатые, крепкие такие хлопчики, если подсушаться самую малость, то в первый тяжёлый поместятся. На одном старая рубашка в клетку, измазанная мазутом. Брюки от спецовки, из кармана торчит промасленная ветошь. Второй чистенький, судя по спецовке с опалёнными нитками на швах – сварщик или что-то типа того.

Он то и базарил криво, корча наглую надменную рожу и пуча глаза.

– Ты кто такой, слышишь? – набычился сварщик, подаваясь вперёд, чуть наклоняя голову.

– За углом подышишь! – спокойно отреагировал Пельмень. – Че тебе от меня надо?

– Очередь здесь, ты слепой в натуре? – включился в разговор второй в грязной рубашке и с ветошью. – А ты без очереди лезешь.

Идёт бычок качается, вздыхает на ходу, вот лестница кончается, сейчас я упаду, или как там в оригинале. Но два бычка явно намеревались упасть – шли ребята по тонкой кромке.