Чемпион

Сокпакбаев Бердибек Ыдырысович

— Муратжан, что ты делаешь?! — вскричал Батырбай.

— Я закаляюсь, жаке [15] .

— Ну и ну! Хороша закалка! У тебя же опять нач­нутся колики! Брось ребячество! Да разве можно утром умываться такой холодной водой?

— Конечно, можно, — ответил Мурат весело. — Мы в ла­гере всегда по утрам купались. В горной речке, жаке. Ничего не случится! Я привык!

IV

Однажды, когда Мурат рассматривал последний номер журнала «Пионер», к нему зашел Шаир.

15

Жаке —

так казахские дети иногда называют отца.

— Послушай, Мурат, — сказал он, хитро улыбаясь и помахивая рогаткой с длинной резинкой. — Знаешь, кто теперь у нас физкультуру будет преподавать?

— Кто?

— Николай Трофимович!

— Какой Николай Трофимович?

— Как какой? Забыл? Наш Николай Трофимович, старшина с заставы. Он закончил военную службу и остался здесь...

— Да ну? — просиял Мурат. — А где он?

— Я его около школы видел.

Их школа находилась на высоком холме в западной части аула и видна была издалека. До начала учебного года оставались считанные дни, и рабочие спешили закончить ремонт. Когда Мурат и Шаир прибежали сюда, настал час обеденного перерыва. Все ра­зошлись, только отставной старшина Николай Трофимо­вич ходил по полянке недалеко от школы. Он вбивал какие-то колышки, меряя землю рулет­кой, и что-то записывал в ма­ленькой записной книжечке. У Николая Трофимовича — от­крытое лицо, дышащее здо­ровьем, широкие плечи, креп­кая, сильная шея. Вчера еще он был старшиной — солдатом, воином, пограничником. А сегодня он — самый простой и самый мирный на свете человек — учитель.

Мурат и Шаир издали наблюдали за ним.

Николай Трофимович заметил их, подозвал к себе.

— Откуда, ребята? Из этой школы? — спросил он, ки­вая на здание семилетки.

— Да, Николай Трофимович... Мы здесь учимся.

— Ого! Откуда вы знаете, как меня зовут? — спросил, улыбаясь, Николай Трофимович.

— Знаем! — многозначительно ответил Шаир. — Мы всех здешних пограничников знаем!

— Ишь ты! — покачал головой Николай Трофимович. — А в каком вы классе учитесь?

— Четвертый закончили...

— Та-ак. А физкультуру любите? Спорт любите?

— Любим! — проговорил Мурат, приближаясь. — Только нас никто не учил, — с искренним сожалением доба­вил он.

— Не учил, говоришь? Это, конечно, никуда не го­дится. ...Ну, а сами-то вы хотите учиться?

— Конечно! Хотим! — вскрикнули ребята в один голос.

— Очень хорошо, — кивнул им довольный Николай Трофимович. — Раз есть ученики, будет и учитель...

Ребята переглянулись.

— Николай Трофимович, — решился спросить Мурат, — правду говорят, что вы у нас учителем будете?

— Может быть, и буду.

— По физкультуре? Да? — допытывался Мурат.

— И это возможно.

— Вот здорово! — искренне обрадовался Мурат. Гла­за его неотрывно, и восторженно смотрели на отставного старшину.

* * *

На обратном пути Мурат и Шаир решили заглянуть в школу. С трудом пробрались они через

штабели до­сок, горы кирпича, глины и песка к дверям. В тихом и пустом коридоре, куда они вошли, пахло свежей сосно­вой стружкой и масляной краской.

Не успели ребята как следует оглядеться, как за спи­ной у них раздался строгий мальчишеский голос:

— А вам здесь что надо?

Мурат и Шаир обернулись. Перед ними стоял Садык.

— Проваливайте отсюда! — скомандовал он таким то­ном, будто школа принадлежала только одному ему. — Ну, чего стоите? Проваливайте, говорю!

— А ты чего кричишь? Твоя, что ли, школа? — насупился Мурат.

— Не твое дело, — обозлился Садык. — Еще что-ни­будь потеряется здесь... А папа не велел мне пускать пос­торонних!

«Папа» — это Токмолда, директор школы, и имя его много значило для Мурата и Шаира. Они переглянулись, засопели носами.

— Пошли отсюда?

— Пошли...

Ребята направились к выходу, но Шаир на мгновение остановился и сказал Садыку:

— Ты не ори!.. Мы ведь не воры... Мы ничего не возьмем...

Садык продолжал осматривать их с явным подозрением. Вдруг он схватил Мурата за рукав:

— Постой! Что у тебя в кармане?

Мурат вырвал руку.

— А тебе какое дело до моего кармана?

— Покажи!

— Не покажу!

— Гвозди украли.

— Нет, не гвозди...

— Гвозди!

— Отстань лучше, Садык...

— Покажи, что в кармане, а то не выпущу!

Мурат вытащил из кармана толстый шестигранный красный карандаш, сунул его Садыку под нос, словно для того, чтобы тот, понюхал его

— Вот тебе гвоздь! Видал? — насмешливо бросил Мурат и рассмеялся.

V

Как-то вечером, через две недели после начала учеб­ного года, Токмолда задержался на работе дольше обыч­ного. Он выглянул из окна на улицу, и брови его неволь­но сдвинулись.

На лужайке перед домом суетились школьники. Одни копали ямы, другие устанавливали столбы и вешали сетки для игры в баскетбол, третьи расчищали беговую до­рожку. Никто не стоял без дела. Смех, оживленные голо­са не смолкали ни на минуту. Среди мальчишек и дев­чонок был и преподаватель физкультуры Николай Тро­фимович. Он помогал ребятам.

Токмолда некоторое время наблюдал за ними и думал, что отставной старшина, видимо, решил построить около школы целую заставу. Токмолда не мог понять, зачем Николай Трофимович столько времени занимается этой спортплощадкой.

Директор окликнул школьного сторожа, старика Сайбека, и приказал немедленно позвать к себе учителя.

Сайбек — высокий, с острым подбородком, на котором, будто приклеенная, серебрилась жиденькая бородка с маленьким острым носом, послушно кивнул Токмолде, ска­зал «хорошо» и поспешил выполнить приказание.

— Тебя директор вызывает, — сказал он Николаю Тро­фимовичу, как мог, по-русски. — Марш быстро.

— Сейчас, — ответил учитель, но задержался, чтобы, объяснить ребятам, как распланировать волейбольную площадку.