Череп императора
Шрифт:
Лет десять тому назад, еще при советской власти, несколько домов на этой улице было решено расселить и капитально отреставрировать. Расселить-то дома успели, а вот начать ремонт — руки не дошли. И в скором времени оказалось, что большинство из пустующих квартир занято художниками, скульпторами, торговцами наркотиками, авангардными фотографами и прочими личностями, странными и бородатыми. Художники бумагой заклеили рамы без стекол, подвели к доставшимся хоромам свет и начали обживаться.
Что тут началось! Помню, когда я попал на Пушкинскую впервые, то долго
Здесь можно было встретить аргентинских панков и настоящих шаманов из Тувы, продавцов марихуаны и девушек, которые уверяли, что скоро родят ребенка от призрака Александра Блока. А вывески на дверях квартир? «Редакция журнала „Галлюциногенный гриб“». «Портной-авангардист — недорого и модно». «Йога-клуб». «Курсы зороастрийской астрологии». «Трест Дирижабльстрой». Плюс иногда аборигены устраивали себе развлечение — «тарзанку» и сбрасывали с верхнего этажа по пояс голых девушек, за ногу привязанных к резиночке. Абсолютно незабываемая атмосфера.
Выйдя из «Хеопса», мы купили еще бутылку сухого вина (я предлагал пиво, но большинством голосов было решено остановиться именно на вине) и на Пушкинскую приехали, уже окончательно развеселившись. Мартин приставал к таксисту с тем, чтобы тот подхватывал его заунывную ирландскую песню. Брайан орал «Fuck off все ирландские песни!» и требовал, чтобы таксист спел «Из-за острова на стрежень». Дебби выспрашивала, как называются улицы, по которым мы едем, и пыталась в темноте погладить меня по коленке. Я молчал, отодвигался все дальше в угол и пил из горлышка дешевое сухое вино.
Когда мы вылезли из машины, таксист так стремительно порулил прочь, что забрызгал нас с ног до головы. Первое, что я увидел, оглядевшись, — на рекламном плакате с улыбающейся девушкой и надписью «Сумки из Германии» кто-то из аборигенов старательна закрасил букву «м» в слове «сумки». От этого улыбающаяся девушка приобрела совершенно непередаваемое выражение лица.
— Это что — здесь? — скептически поинтересовался Брайан.
— Здесь, — кивнул я.
— Ты же обещал, что мы идем в какую-то галерею.
— Мы и идем-в галерею. Очень, кстати, модную.
— По-моему, единственное, для чего годится эта улица, — грабить случайно оказавшихся здесь ирландцев.
— И насиловать ирландок! — добавила Дебби.
Мы прошли во двор. У входа в парадную спал совершенно пьяный милиционер в шинели.
— Не обращайте внимания, — сказал я, — Посмотрите лучше налево — это клуб «Meat-Factory». Справа — памятник Пабло Пикассо, построенный на деньги аборигенов.
Мы поднялись на третий этаж. Рядом с дверью галереи какой-то остряк нарисовал повешенного Санта-Клауса и написал
Когда дверь наконец открылась, грохочущая внутри музыка обрушилась нам на головы, как прошлогодние зимние сапоги, впихнутые на антресоль.
— Привет, — буркнул Саша Минус, необычно трезвый для этого времени суток. — Проходите.
Мы прошли.
— Wow! — выдохнула Дебби. — Это же настоящий squat!
То, что ничего важного мы не пропустили, я определил сразу — публика была относительно трезвая, и никто не танцевал голым на столах. Народ тянул пиво, любовался на ржавые карбюраторы, расставленные по углам в качестве экспонатов, и местами целовался с симпатичными девушками. Саша молча протянул мне початую бутылку «Балтики».
— Чего это ты? — спросил он. — Решил погадать на Таро?
— Да нет. Ты же знаешь, как я отношусь к твоим потусторонним развлечениям. Привез вот к тебе своих коллег. Знакомься.
Саша пожал ирландцам руки и протянул им по бутылке пива.
— Вы в Петербурге по делу или как?
Ирландцы сказали, что «или как», и Саша посоветовал им сходить на конкурс профессионального мастерства гробовщиков, который послезавтра будет проходить двумя парадными дальше. «Будет очень интересно, — сказал он. — Один умелец из Пензы обещал привезти коллекцию гробов, разработанных специально для инвалидов — горбатых, карликов и сиамских близнецов». Ирландцы немного обалдели от подобных художественных изысков, и, чтобы сменить тему, я сказал, что Мартин интересовался, нет ли здесь знатоков оккультизма. Саша Минус сказал, что подобного добра у него в галерее навалом, и они все вместе переместились в зал для гадания на Таро.
Отправившись было за ними, в дальнем зале галереи я нос к носу столкнулся с Толиком Кутузовым, владельцем «Розовой Галереи», квартировавшей в этом же здании, но чуть ниже.
— О! Стогов! — обрадовался он. — Сто лет тебя не видел!
Толик не был заурядным человеком ни с какой точки зрения. Впервые я увидел его лет пять назад на выставке, которая незамысловато называлась Penis-Art. Толик стоял абсолютно голым посреди зала и привязанной к члену кисточкой рисовал на холсте то, что сам называл — «Женщина в сером». После того как акция была закончена, он отвязал кисточку, скептически глянул на получившиеся каракули и сказал: «Да-а… Не вышла картина… Что-то у меня сегодня эрекция пошаливает».
«Розовая Галерея», оборудованная Толиком, являла собой квартиру, старательно стилизованную под — как бы это поделикатнее? — в общем, под вульву с изнаночной стороны. Вход в нее представлял собой дверь, к боковым косякам которой были прибиты розовые матрацы, так что протискивались в галерею посетители с трудом. Каждому протиснувшемуся присваивалось звание «член галереи», и он тут же получал вручную расписанный Толиком презерватив.
Прихлебывая пиво, мы поболтали об общих знакомых, и Толик предложил угостить меня чем-нибудь получше, чем отечественное пиво.