Череп мутанта
Шрифт:
– Чего-о-о?
– Женить тебя хотели.
– Хромой…
– Уже раздевать начали…
– Хромой! Если ты хоть кому об этом скажешь, если хоть одно словечко… хоть одной живой душе… я тебя…
– А вот и напарник твой, – перебил Хромой, когда на тропе показался Химик. Он подбежал, ввалился в броневик, бросил контейнеры и приказал:
– Пригоршня, жми отсюда. Не знаю, уничтожил я их или только вход в пещеру завалил… Дерево на холме уж точно устояло! Жми, говорю. Хромой, а ты расскажи, что тебе известно об этих зеленых артефактах.
– Ничего мне не
Вездеход взревел, разворачиваясь на полянке, и сталкер умолк. Когда машина покатила с холма, а мотор заработал ровнее, он продолжил:
– Я как раз о них и хотел с тобой посоветоваться. В отчетах особистов они называются «икс» и могут создавать Зону.
– Создавать? – Химик поморщился. – Что за чушь?
– Ну, не создавать, а имитировать, если хочешь. В сочетании с радиацией они дают такой эффект, что мутанты могут выжить за Периметром, если рядом эта штука. И кое-кому пришло в голову создать Зону-бис. Представляешь, что начнется, если…
– М-да-а… – Химик уставился на кристалл в своей руке, и лицо его стало каким-то очень… прагматичным, что ли? Шевельнув бровями, он произнес: – Интересно, а сколько этакий кристалл может стоить?
Глава 6
ЧУМА НА ОБА ВАШИ ДОМА
Пока «Малыш» катил к «Снежинке», у Пригоршни было время прийти в себя и заново обдумать приключения последнего дня. Вероятно, сталкер сделал вывод, что Химик сильно рассержен, и притих. А Химик увлекся изучением странных артефактов. Особенно его заинтересовал тот, что выскочил из кислотной вдовы. В конце концов он объявил, что этот образец отличается от зеленого кристалла, который дал ему Хромой, но наверняка имеет сходные свойства.
– Значит, отличается… – Хромой был разочарован. – А я уж думал, мы нашли источник этой дряни…
– То, что один раз получилось естественным путем, какой-нибудь член О-Сознания сумеет повторить, – предположил Химик. – Они, наверное, могут управлять аномалиями… По крайней мере, так говорят. Это просто случайность, что мы наткнулись на скопление подходящих аномалий. Да и то не вышло настоящего «икса»… Ладно, держи.
Хромой подставил контейнер, Химик положил туда кристалл из контейнера покойного сержанта Ярчука, добавил пару синих камешков из пещеры.
– Не возражаешь, если второй «икс» у меня останется? Покажу кое-кому… Возникла одна идейка.
– Подъезжаем, – бросил Пригоршня. – Я не буду у самой «Снежинки» останавливаться, там джип какой-то стоит. Может, долговцы, может, еще кто…
Когда он остановил вездеход, Хромой попрощался с попутчиками и отправился к развалинам скотобойни, спиной ощущая взгляд Химика. Двигатель «Малыша» взревел, набирая обороты, донесся хруст гравия под колесами, звуки стали удаляться.
Обращенная к дороге сторона старой постройки была покрыта сажей – здесь несколько раз горели автомобили. У стен «Снежинки» в разное время случались разборки со стрельбой, обгоревшие остовы техники после отволакивали в сторону, чтобы освободить место для стоянки, а гарь, покрывающая кирпичи, оставалась. На прокопченной поверхности выцарапывали
Под черной стеной стоял джип с эмблемой «Долга» на дверце и на капоте. Мрачный водитель разгуливал перед машиной, поправляя ремень штурмовой винтовки, и зевал.
Хромой прошел мимо долговца. В здании было тихо и прохладно – нынче большая часть постояльцев в рейде, а те, что здесь, предпочитают торчать в баре. По полутемной лестнице сталкер спустился этажом ниже. Три пролета – и первая площадка, вход в бывшие морозильные камеры, теперь здесь бар. Лестница уходила дальше к машинным залам, где обосновавшиеся в «Снежинке» перекупщики оборудовали свои склады.
Лестничную площадку, и без того тесную, перегородили кирпичной стеной, за решеткой на стуле скучал охранник. Когда Хромой затопал по лестнице, боец зевнул, потянулся, передвинув на коленях автомат, лениво бросил:
– Проходи давай, не задерживайся…
Такие же порядки, как и в «100 рентген». К примеру, охране велено демонстрировать неприязнь. Хромой ухмыльнулся грозному стражу и нырнул в темный проем. Толстенная, с теплоизоляционными прокладками дверь бывшей морозильной камеры была распахнута настежь, ее запирали только вовремя выбросов.
В зале он огляделся. Под низким потолком мигали желтоватые лампы, качалась змеевидные тени от провисающих кабелей – проводка самопальная. За стойкой скучал бармен; Бледный, как обычно, торчал в углу, за другими столами сидели шесть человек.
При появлении гостя бармен встрепенулся:
– Вот это он я есть. Хромой, у людей к тебе дело.
Из-за стола поднялись двое, долговец в тяжелом усиленном комбезе черного цвета и пожилой мужчина с обычной снарягой цвета хаки.
– Хромой? – Старший протянул руку. – Я Константин Дроздовцев, можно Доза. Это Камышов из «Долга».
– Федор, – назвался Камышов, – или Камыш. Присядем? Дело у нас.
Хромой взглянул на бармена, тот едва заметно кивнул, - мол, всё в порядке. В заведениях вроде «Снежинки» барменам принято доверять, иначе кто бы стал в такие места захаживать? Тогда Хромой придвинул стул и сел за стол Дозы и Камыша. Перед ними стояли бутылка, открытые банки тушенки, лежал батон, нарезанный крупными ломтями. У сталкеров был приготовлен и третий стакан, Доза придвинул его Хромому, налил. Камыш открыл еще одну банку консервов.
– За встречу, – сказал Дроздовцев. – Хотя повод у нас того… грустный, в общем.
Хромой кинул на него короткий взгляд – на вид лет пятьдесят или немного больше, фигура кряжистая, но не грузная, седая бородка, глаза умные. Внушительный, в общем, мужик. И сразу видно – в авторитете.
Камыш, придвинув консервы Хромому, тоже взял стакан. Выждав немного, чтобы все успели закусить, долговец начал разговор.
– Дело, прямо скажем, паршивое. Мы, конечно, незнакомы, но люди о тебе хорошо отзывались. И Коваль, и Белый с «Агропрома»… В общем, решили к тебе с этим… с просьбой, короче говоря. Ночью наш пост расстреляли. Шесть трупов, трое пропали.