Череп мутанта
Шрифт:
– Та ты чё… Карандаш, ты чё? – Толстяк надвинулся на низенького охотника, и тот отступил на шаг.
– Да я ж еще не сказал ничего, Вовик! Только цену предложил… ну, для начала, для разгона…
– Ты послушай, братан, – гнул свое Никита. – Это чисто рыбалка получится, только знай стреляй! Будто удочку дергать! Раз-два, раз-два… Знаешь, какой кайф непередаваемый? У тебя патронов много? А то гляди, не хватит, столько чернобыльцев набежит. Куртку закажешь хвостами обшить, все девки твои будут, что ты. Или на полушубок пустишь…
Тощий снова зачастил по-немецки. Толстяк кивнул,
– А что такое «ангельшпорт»?
– «Рыбалка» по-немецки, – перевел Карандаш. – Так сколько ты хочешь за свой манок, Никитушка?
– Тысяч пять, да, Химик? Зеленых, конечно.
– Эй, это много! – Карандаш хотел еще что-то сказать, но не успел.
– Нет, Никита, не дешеви, а то когда мы еще манок сможем найти, – неторопливо и веско заговорил Химик. – Я думаю, десятка в самый раз. Мы ж манок тебе, Карандаш, оставим – у тебя дела сразу в гору пойдут, от клиентов отбоя не будет. И никогда никаких проблем, мутанты сами под выстрел будут прибегать.
Карандаш задумался, глаза его бегали из стороны в сторону. У него имелся легальный доступ в Зону, поскольку официально охотник числился поставщиком экспериментального материала в некий московский институт – это позволяло и добычу без проблем вывозить… Толстосумы отечественного и импортного разлива, разумеется, числились лаборантами – равно как и ассистенты Карандаша. При такой постановке дела агрегат, который предлагал Никита, должен был окупиться очень быстро. Карандаш пожевал губами, потер переносицу.
– Нет, мужики, я насчет пяти еще подумал бы… Хотя нет, это грабеж, конечно. Потому что когда оно еще окупится?… Скиньте. Три с половиной?… Ну, хоть три восемьсот?
– Слушай, Химик, – Никита тянул время, – а ведь как немцы здорово придумали: рыбалка – спорт ангелов, а? Ну, в натуре?
– Нет, «ангель» по-немецки «удочка», а «ангел» по-немецки «энгель», – пояснил Карандаш. – Это не «спорт ангелов», а «спорт с удочкой»… Ну. Андрюша, Никитушка? Согласны – четыре штуки?
– Пять, Карандаш, пять. – Химик говорил твердо, уверенно. – И учти, мы еще только едем за манком, а когда он у нас в руках будет, тогда базар пойдет другой, цена процентов на двадцать пять поднимется, сам понимаешь. Ты ж не один такой охотой кормишься…
– Зона вас дери… Ладно, четыре двести! Только у меня налички маловато, я снарягой отдам, а? Снаряга новенькая, первый сорт. Ну?
– Так мы будем сегодня охотиться? – капризно напомнил о себе толстый клиент.
Немец, демонстрируя белый, как на рекламе зубной щетки, оскал, повторил:
– О'кей, о'кей!
– Значит, не «спорт ангелов»? – Никита искренне расстроился. – Жалко, а я думал…
– Андрюша! Пять штук, но треть снарягой? Ну?! – Карандаш скорчил совсем уж жалобную гримасу. – Ну, выручайте!
– Ладно. – Химик взялся за рычаг, запирающий дверь, и кивком велел Карандашу убрать голову из люка.
– Только мы сперва ваш манок в деле опробуем! Слышите, ладно? Сперва проба,
Пока Никита вел вездеход, Химик гремел инструментами – поскольку дело следовало провернуть быстро, он заранее готовил все, что могло пригодиться при перенастройке прибора. Пригоршня тем временем рассказывал:
– Я давно к этим штукам приглядывался, вещь в хозяйстве полезная. Ну, нам-то не так чтоб, а стрелкам типа Карандаша в самый раз, даже странно, что они до сих пор не додумались.
– У Карандаша выхода на военных нет, он не знает, как у них сейчас хозяйство организовано. На какой частоте этот манок работает? Я запасной пульт от «Малыша» перестрою.
– А Зона его разберет, на какой… Да у армейцев диапазон ограниченный, подберем! Сейчас главное – все по часам сделать. Ровно в шестнадцать пятнадцать они включают манок первый раз, кратковременно. Ну типа привлекают внимание мутантов. Потом в половину – снова, уже минут на пять. В шестнадцать пятьдесят врубают на полную мощность, а в семнадцать ноль-ноль – артналет. Вот смотри.
– Куда смотреть?
– В окно, куда ж еще. Видишь?
– Эта плешь, что ли?
Из окна вездехода открывался вид на изуродованный минометным огнем лес, поваленные и сломанные деревья, разбросанные ветки, вырванный взрывами грунт. Вдалеке, за пустошью, в кустах мелькали рыжие спины – слепые псы, уже привлеченные манком, выискивали, что же призвало их сюда, что заставило покинуть охотничьи угодья. Беспокойного подвывания тварей в «Малыше» было не слыхать – двигатель заглушал.
– Ага! – Никита говорил радостно, будто сообщал о чертовски веселой шуточке. – Здесь недавно манок ставили, видишь, как лес причесали.
– Что-то я прежде таких вещей не замечал…
«Малыш» слегка вздрогнул, Химик услышал приглушенный ревом двигателя визг – слепая собака, одурманенная зовом манка, угодила под колеса. Никита выровнял руль и снова принялся болтать:
– Ты не обращал внимания. И потом, мы недалеко от Периметра. Мы ж никогда почти так близко не забирались… А здесь километров шесть до большой земли, не больше.
– Э! Слишком близко! Ты хоть соображаешь?…
– Ну я и говорю, все нужно сделать быстро. Главное – нельзя манок стянуть, пока не началась завершающая фаза, не то вояки узнают. Выдернем машинку перед самым обстрелом – собаки все равно под огонь попадут, а вояки не поймут, что манок тю-тю. Потом с вертолета будут осматривать, нужно, чтобы дохлые мутанты валялись, поэтому мы перед самым обстрелом…
– Чего, прям перед самым обстрелом выдернем? Никита…
– Ну, минута-то у нас будет, а то и две. Да ты не волнуйся, я все продумал!
– Вот это меня и беспокоит.
– Вот она, подъезжаем.
Андрей только головой покрутил. Если бы Пригоршня рассказал заранее, каков его план, Химик, наверное, отказался бы. Слишком много риска – и близость Периметра, и вертолет, и то, что «выдергивать» предстоит включенный манок, когда к нему бегут сексуально озабоченные мутанты… Зато Пригоршню не смущало абсолютно ничего.