Череп со стрелой
Шрифт:
— Так где можно пересесть? — спросил Кирюша.
Вадюша закатил глазки, приготовившись воскликнуть нечто вроде «O tempora! O mores!», но тут карман курточки у него завибрировал, а с ним вместе вздрогнул и сам Вадюша. Достав телефон, он быстро написал кому-то сообщение и моментально проверил баланс. Вадюша вечно проверял баланс после каждого расхода. Он был возвышенный гений, которого плоть прибивала к земле. Молотком прибивала. По макушке. Метровыми гвоздями. Проверит баланс — и потом долго бубнит, что вот было 144,08 р., а теперь 141,99 р., и куда делись 3,91 р., одним эльбам ведомо.
— Так о чем мы говорили? Ах да, троллейбусы! Пересесть можно где угодно
Шныры понимающе заулыбались. У Вадюши где-то в другом городе была девушка, с которой он переписывался сообщениями. Девушка, хотя ни разу в жизни не видела Вадюшу живьем, постоянно желала знать, что он делает. Раз десять в день минимум. Не потерялся ли он в большом городе? Не съело ли его выползшее из метрополитена чудовище? Не увела ли коварная конкурентка?
Рине всегда было любопытно, что Вадюша ей отвечает. Неужели пишет правду: «Не волнуйся, дорогая! Я занимаюсь опытами по нейтрализации боевой магии» или «Все в порядке, зайчик! Химичу с противоядиями и злюсь, что никто не хочет травиться, чтобы их проверить»! Но если не пишет правду, тогда получается, что он ей врет? А врать Вадюша очень даже может. Скажем, в соцсети, в которой девушка с ним и познакомилась, он вывесил такую удачную фотографию себя любимого, что Рина сама влюбилась бы в Вадюшу, если бы не видела его живьем двести пятьдесят раз в день.
— В общем, плохо, господа! Шныр, не знающий Москвы, равно как и других крупных городов, где у нас есть кое-какие закладки, — это смертник. Причем знать их надо буквально до подворотни!
— Но есть же компьютерные карты! — заявила Рина.
— Поверь, когда будет нужно, карты у тебя не окажется. Ни планшета, ни телефона. Только рана в плече, сумка с закладкой и седло от разбившегося пега… — Вадюша отвернулся к окну. По его лицу скользнуло что-то болезненное и затаенное.
Рина с Сашкой переглянулись. Они почувствовали, что Вадюша случайно рассказал часть своей истории. Истории о том, как его сбили, пег погиб, а сам он утратил веру в себя. Сколько раз Вадюша пытался снова сесть в седло, но — бесполезно. Его охватывал панический ужас, что его снова обстреляют и он разобьется. И ужас этот был так велик, что Вадюша ничего не мог с собой поделать. Сознание точно перемыкало.
— Ладно! — сказал Вадюша. — Теперь новый материал! Запоминайте, записывайте — делайте что угодно, мне плевать на это слюной! НО! Учтите! На очередном занятии я собираюсь зверствовать! Уметь определять породы должен каждый шныр, или на двушке ему делать нечего.
Жестом фокусника он убрал схему движения троллейбусов и мгновенно вывесил на доске другую.
Не тратя время на переписывание, Рина быстренько засняла схему на телефон и, утратив бдительность, стала болтать с Сашкой. Внезапно стол перед ней подпрыгнул. Кто-то ударил по нему кулачком. Рина удивленно вздрогнула и обнаружила перед собой красную курточку с полосатыми карманами.
— О чем я только что говорил? — дрожащим голосом спросил Вадюша.
— Когда?
— Сейчас! Сию минуту!
— О философии справедливости! — не задумываясь, выпалила Рина. — А еще о формировании всеобщего формирования в структуре гуманитарной модели личности!
По
— Откуда ты знаешь? Мысли читаешь?
— Э-э… ну вы всегда это говорите, пока класс что-нибудь переписывает.
Вадюша раздраженно посмотрел на нее и стал поворачиваться, собираясь с достоинством удалиться, но тут за спиной у Рины неосторожно хихикнула Алиса. Вадюша, как все неуверенные в себе учителя, не выносил смеха на уроках. Он подскочил на полметра и, метнувшись к Рине, потребовал:
— Значит, ты все знаешь? Прекрасно! А ну покажи свою тетрадь!
Рина поспешно закрыла тетрадь рукой. Она привыкла к тому, что в ШНыре конспекты не проверяются. По этой причине у нее образовалась привычка рисовать в тетрадях и записывать туда самые разные вещи. Да и вообще она с ужасом вспомнила, что на одной из предыдущих страниц имеется карикатура на Вадюшу. На ней он, босенький, пухленький, со складчатыми младенческими ножками, одетый лишь в трусики и галстук, воздев к потолку палец, объясняет Дионисию Белдо, что такое общественная мораль. Глава форта магов умиленно плачет, собираясь переходить на сторону добра, и под ним уже натекла лужа.
— Показывай! — повторил Вадюша.
— Не могу. Тетрадь моя. В ней много личного.
— Какого такого личного?
— Ну, в кого я влюблена и все такое, — терпеливо пояснила Рина.
— И в кого ты у нас влюблена на моем уроке? — сразу заинтересовался Вадюша. Он обожал такие темы.
— В вас, но исключительно как в источник знаний, — неосторожно брякнула Рина.
Это был удар ниже самолюбия. Вадюша, оскорбившись, толкнул коленкой стол.
— Чихать мне, в кого ты влюблена! Урок мой — значит, все тут мое! Давай сюда тетрадь!
Вадюша схватился за один край тетради, Рина — за другой. Некоторое время они тянули каждый в свою сторону. Вадюша был сильнее и наверняка победил бы, но за Рину вступился Сашка. Он прыгнул на стол животом и накрыл тетрадь своим телом.
— С ума сошел?! — зашипел Вадюша.
— Прошу прощения! Упал я! — объяснил Сашка.
— Вставай!
— Не могу! Там мышь!
— Какая мышь? Где? — ошарашился Вадюша.
— Под столом! Страшная такая! Глаза горят!
Услышав про мышь, Лара оглушительно завизжала и вскочила с ногами на сиденье, хотя не далее как вчера, поймав в пегасне в брикете с сеном крысенка, запустила его бегать к себе в рукав. Вадюша от визга поморщился, зажал уши, и этого оказалось достаточно, чтобы Рина, вызволив тетрадь, быстро ее спрятала.
Разгоряченный Вадюша, еще не ведавший, что тетрадь пропала, схватил Сашку двумя руками и стал сволакивать его со стола. Сашка, обняв стол, мешал ему.
— Папа, я сплю! Еще пять минут! — повторял он.
— Ах так! Ну сам виноват! — крикнул Вадюша и, в гневе сдернув с нерпи рукав, схватился за льва.
Сашка в ответ схватился за своего льва. При этом он случайно задел и русалку. Оба льва и русалка не просто вспыхнули одновременно, окутавшись сиянием, но и соприкоснулись, потому что Вадюша, сдергивая Сашку со стола, схватил его за запястье, а тот, пытаясь вырваться, ударил своей нерпью по его нерпи. Нерпи притянулись, а в следующий миг ярчайшая, надвое разделенная вспышка сбросила Сашку на пол. Вадюша тоже повалился, но в противоположную сторону.