Черепа
Шрифт:
— Величие, — сказал я, принимая от Карася арбалет с седельным упором. — А ну, расскажи, как это ты не получила помощи из Лазарда? Голубей, гриш, всех переловили? Эт как, вообще?
— Голубей и гонцов, — королева казалась немного удивлённой. — Проблема заключается в том, что когда я посылаю посланников, я вынуждена ставить на них специальную метку, типа ваших печатей. Это необходимо, чтобы во дворце смогли идентифицировать послания и понять, что они отправлены именно мной.
— Угу, — я закрепил арбалет на седле и повесил седельную сумку с запасом болтов. — А во дворце твоём вообще
— Мятежники шлют послания, — угрюмо вставил Джессип. — У королевской охраны есть такое право, если сама королева занята неотложными делами. Некоторое время это может работать. Если бы дошло хоть одно письмо непосредственно от самой королевы…
— К сожалению, — Хлоя развела руками, — мятежники отследили всех моих гонцов. Отследили именно по этим магическим меткам. Предполагаю, что в Лазарде у них имеется сообщник, может — не один.
Я прикинул так, после — по-иному. Вроде всё сходилось. Хлоя и Джессип вопросительно глядели на меня. Псих уже начал отправлять десятки так что стоило пошевелить жопой.
— Дай такую штуку, какая точно твоя, — Хлоя выпучила глаза, а блондинчик опять запыхтел. — И чтобы твои, во дворце, точно признали энту штуку. И ишшо, чтобы на ней энтих твоих волшебных печатев не было.
— Зачем? — только и сумела выдавить Хлоя.
— Влюбился я в тебя. Величие, — на полном серьёзе сказал я и увидел, как у Джессипа челюсть отвалилась. — Стану хранить энту штуку при себе, нюхать там, али ишшо чего делать.
— Собираешься кого-то послать в столицу? — до неё наконец дошло, а Джессип громко лязгнул пастью. — Крест, ты же должен понимать, даже если твой посланник доберётся и сумеет вызвать помощь, здесь мы их не дождёмся.
— Да ладно, — я махнул рукой. — Чего там? Ща закоптим ишшо одну свинью, нальём самогончика! У меня чо, рожа такая тупая? Давай уже что нибудь, а там разберёмся. И пару строк черкани в маляву.
Пока Джессип молча сжимал-разжимал кулаки, Хлоя поразмыслила и сняла с шеи какую-то побрякушку. Завернула в свой платок и отдала мне.
— Крест, — тихо сказала королева, — это — медальон моей матушки. Да. Во дворце все знают, как он мне дорог, но…Возможно, хватит одного письма?
— Энти ваши мятежнички могут подделать почерк? — граф поморщился и кивнул. — Токмо у меня в отряде имеется пара таких умельцев. Давай сюда медальон. Отвечаю, мой пацан скорее сдохнет, чем просрёт энту штуковину.
Пока шёл, поднёс платок к морде и понюхал. Ну да, запах не как от каких-то дешёвых потаскух. Чуть-чуть кислит, а ишшо, странная такая сладость. В башке разбежались всё умные мысли. Надо бы спешно бабу какую найти.
— Эй, Графин, подь сюда, — сказал я и когда тот приблизился, спросил: — Слышь, помнишь ты чесал, типа у тебя кум на королевской конюшне дерьмо выносит?
Глава 8
8.
Когда мы жали друг другу руки, я задержал лапу Психа
Не, ну вот реально, как поступать? Я должен был остаться с сорока парнями, которые станут отвлекать внимание. Мало ли, а вдруг их догонят? А по-другому, я должен ехать с десяткой, что оберегает Её величие. Мало того, что там королева, так ещё и придётся шастать по всяким дурным местам. Башка начала трещать.
— Вали уже, — я хлопнул Психа по плечу, — и постарайся, чтоб тебя эти козлы за жопу не прихватили.
— Меня? За жопу? — помощник широко улыбнулся. — Энто ты меня, Крест, с кем-то спутал, отвечаю. Ты там тоже не облажайся. Слыхал я про энту глушь дерьмо всякое.
Я тоже слышал. В том-то и дело.
— Чешите, — Псих отпустил мою руку. — А мы тут слеганца ещё землю потопчем. Пущай засранцы поближе подтянутся.
Я прыгнул в седло Чёрта и коняка тут же принялась скалить свои зубы. Потом попыталась встать на дыбы. Я приложил дурака пятернёй по загривку — неча тут мне баловать!
— Погнали, — скомандовал я. — Рвач. Рогатый и зуб — вперёд. Держаться, чтоб я вас видеть мог. Шаман и Хорёк — замыкаете. Глыба, не отходи от Величия и глаз с неё не спускай, иначе я с тебя шкуру спущу. Зануда, Карась и Таракан — со мной.
Дорога, как я уже говорил, тут — не ахти. Мы уже проехали лиг двадцать и жопа начала ныть от постоянных прыжков по колдобинам, где могла спрятаться средних размеров тёлка. Как ни странно, но не Хлоя, не Джессип до сих пор не сказали ни слова жалобы. Разве что граф вполголоса ругался по благородному, а королева поминала «проклятых растратчиков», которыми займётся, как только вернётся обратно.
Ага, как же! Думаю, сразу же после возвращения, она забудет и это непотребство и Черепов.
Леса вдоль тракта тянулись хорошие, густые. Когда пацаны отстреляются и начнут сваливать, хрен их смогут поймать в таких-то дебрях. Но один чёрт я продолжал волноваться: мало ли, чего ещё эти гады могут устроить. А, кстати, про это же спросить можно!
Я пришпорил Чёрта и приблизился к нашей сладкой парочке. А вот реально, любопытно: потрахивает блондинчик Её величие али нет? Может у них, как называет Хорёк — «высокая любовь», уж не знаю, что энто такое. Каких-то особливых взглядов или прижиманий я не замечал, а ежели подумать — люди они взрослые сурьёзные, могут и без детства в жопе обойтись.
— Ты чего-то хотел. Крест? — спросила Хлоя, как только я пристроился рядом. Чегой-то Её величие смотрелось хуже, чем даже утром: под глазами почернело, а физия вся серая стала. Впрочем, да, дорога, мать её туды.
— Я вот о чём полюбопытствовать хотел. Парень тот, что болт арбалетный словил, он как все? Ну типа они все могут стрелы ловить? И чего ишшо способны сотворить? Я же должен знать, какого дерьма ожидать, коли рубиться доведётся.
— Крест, ты способен общаться, не хотя бы с нами, без этих твоих грязных словечек? — Джессип на рожу — ну чисто тебе сожрал живую лягушку без соли. — И я решительно не понимаю, о какой ловле стрел ты говоришь вообще. Это — невозможно!