Через все преграды
Шрифт:
— Коля, ты?
— Я, товарищ старшина.
— Что случилось?
— Гремит, товарищ старшина! Наша тяжелая артиллерия бьет. Такой грохот — земля дрожит! А по радио передавали: капут немцам под Москвой!
— Наконец-то!
Инна проснулась.
— Кто тебе разрешил будить?
— Да ты послушай, что на дворе делается!
— Не хочу слушать. Убирайся сейчас же вон! Я врачу скажу!
Однако, узнав в чем дело, она стремглав выбегает на улицу.
Гром на востоке не смолкает весь день и к вечеру становится еще сильней. В партизанском лагере — движение, так бывает в воинской части перед большим походом. Коля, усталый и счастливый, носится от землянки к землянке, передавая приказания майора Пахомова. Ему нравится будоражить людей, вызывать движение и шум. В этой роли он чувствует себя немножко командиром. Заскочив между делом к Сергею, он дружески и немного загадочно подмигивает раненому товарищу.
— Держись! Радиограмма получена. Ночью снимаемся. Сейчас начсану приказание передал: приготовить раненых к походу.
При этом известии глаза Сергея вспыхивают, он даже слегка поднимает голову.
— Неужели к фронту идем?
Коля многозначительно щурится:
— Точно! Навстречу!..
…Грохот — близкий и могучий, как горный обвал. Ночь мигает кровавыми зарницами взрывов. Тяжело стонет промерзшая
Утро рождается медленно в гуле и треске пальбы. Светлеет темно-серая пелена неба, белеют пологие скаты оврага, на дне которого укрыты раненые.
Когда солнце синими морозными искрами вспыхивает в заснеженных вершинах старых елей, грохот канонады прокатывается дальше на запад и гремит в стороне, как уходящая гроза. Но жаркая стрельба вокруг стихает не сразу. Где-то вдали слышны крики. Они, как ручьи, сливаются в один поток, и над лесом звенит протяжное тысячеголосое «ура!»…
Вдруг девочки, в напряженных позах сидящие возле носилок Сергея, вскакивают. Санитары и несколько легкораненых партизан бросаются по склону оврага. Навстречу им из леса бегут люди в белых дубленых полушубках с винтовками и автоматами в руках. Передний из них в расстегнутом маскировочном халате и сбившейся на затылок ушанке с рубиновой звездочкой машет рукой.
Сергей поднимается на носилках. Из открытых счастливых глаз катятся крупные слезы.
— Наши!.. Наши!.. — крепнущим голосом произносит он.
Солнце встает из-за холма и, дробясь в густой чаще, проникает в овраг. Розовеет, искрится снег. Разгорается утро ясного дня…