Черная беда

Во Ивлин

– А как же быть с его... женщиной?

– Это уж не наше дело - главное, поскорей выставить его отсюда. Кстати, я слышал, они очень друг к другу привязаны. Да, ему будет нелегко. Не много найдется

стран, которые захотят принять его у себя. Впрочем, в Абиссинии он, может, и устроится. Теперь в Азании другие порядки.

– Вот именно.

– Должен вам сказать, миссис Лепперидж, что салат из консервированных фруктов просто объедение.

– Кушайте на здоровье. Эти фрукты я купила в магазине Юкумяна.

– Этот чертенок Юкумян свое дело знает. Мне он здорово помог:

достает новобранцам сапоги. Между прочим, он сам подал мне эту идею. Если, говорит, рекруты босиком ходить будут, то наверняка грибок подцепят.

– Молодец.

– Еще бы.

В Матоди ночь. По набережной прогуливаются английский и французский патруль. В португальском форте крутят пластинку Гилберта и Салливена.

Три малютки-школьницы,

Красотки и разбойницы,

Веселятся от души

Чудо как хороши!

Чудо как хороши!

Над морем несется песенка, вода тихо плещется о каменный парапет.

Британские полицейские быстрым шагом идут по извилистым улочкам туземного квартала. Всех собак давным-давно выловили и безболезненно уничтожили. Улицы совершенно пустынны, лишь иногда мимо полицейских проскальзывает закутанная фигура с фонарем. За глухими стенами арабских домов - никаких признаков жизни.

У реки в ветках ивы синичка поет:

"Ой беда! Ой беда! Ой беда!"

Я сказал ей: "Пичужка, тебе не везет,

Раз поешь: "Ой беда! Ой беда!".

Господин Юкумян вежливо выпроваживает последнего посетителя и закрывает ставни кафе.

– Ничего не поделаешь, - говорит он.
– Новые порядки. После десяти тридцати употреблять спиртное не разрешается. Мне скандалы ни к чему.

"Ослабела умом ты?
– я ей закричал.

Червячок, может, в маленьком клюве застрял?"

Но головкой поникшей птенец покачал:

"Ой беда! Ой беда! Ой беда!".

Звуки песенки плывут над погруженным во тьму городом. Тихо, едва слышно плещется у парапета вода.

Сентябрь 1931 - май 1932.