Черная кровь

Хлебникова Людмила

– Иван Сергеевич, оперативная сводка! – раздался за спиной доверительный бас дежурного.

– Опять подкрался, скаут недоделанный – вздрогнул Петров и взял листок с наскоро (это было видно по отсутствию знаков препинания) набранным текстом оперативной сводки. В ней было написано:

«Сегодня в два часа дня поступил звонок о том что пропавший на прошлой неделе Семен Девятов вернулся сегодня днем домой в целостности и невредимости. Оперативная группа провела дознание. Состава преступления не обнаружено приведены убедительные доводы о реальных причинах отсутствия. Дело рекомендовано

закрыть.

С такими же результатами завершились два других подобных инцидента. У всех пострадавших нет никаких претензий и пожеланий. Пострадавшими себя не считают. Отсутствие обосновали».

– Чертовщина какая-то, – пробормотал Петров, складывая листок в одну из двух кучек на столе.

В одной кучке лежали сводки о пропаже людей, в другой – об их возвращении. За последние два дня домой вернулись практически все ранее похищенные. За исключением двух маленьких детей. Все это Петрову перестало нравится уже очень давно, а неугомонные журналисты, которые круглые сутки буквально сидели у него на хвосте (один и сейчас торчал напротив в кафе и третий час пил одну и ту же чашку чая), просто сводили его с ума и связывали ему руки. Решительно действовать было запрещено и санкцией руководства. Почему?

В доме напротив девушка сидела на перилах балкона, свесив ноги вниз и покачивалась в такт только ей слышной музыки.

– Безумица, – пробурчал следователь, отхлебывая из фляжки и предчувствуя тяжелую ночку.

* * *

Сашка сидела на перилах балкона и покачивалась в такт ритму музыки. Ей было хорошо, у нее снова была работа. Новый Оксанин знакомый, этот Никита, был так мил. Как только он узнал о специальности Сашки, он поднял брови и спросил:

– А что леди думает о том, чтобы присмотреть за одним милым богатым старичком, который живет неподалеку, очень любит эстетику и не любит тупых телохранителей? Или она очень занята?

Конечно, она свободна и готова на любые условия. Условия были лучше некуда – полный пансион и очень неплохой оклад. Приступить к работе можно было хоть завтра.

По этому поводу Саней было выпито все виски в доме Алины и заброшены все грустные мысли о прошлом. Даже настойчивые приставания подруг не могли заставить ее раскрыть им тайну того, куда из ее жизни девались Роман с дочерью. «Куда-куда вы удалились, весны моей…» – только пела пьяная Саша, приводя подруг в бешенство.

Вечер удался. Пили вино и закусывали канапе, которые смастерила хозяйственная Алина. Оксана все время краснела и пряталась за широкую спину своего спутника. А спутник вел себя галантно и непринужденно, очаровывая всех своим спокойствием и редкими в наше время хорошими манерами. Разливая вино девушкам, Никита улыбался уголками губ и снисходительно терпел все шпильки, которыми по привычке его забрасывала хозяйка дома.

– Не so handsome, – бормотала она.

– Not so as you, – к ее удивлению звучало в ответ.

Пока Оксана ходила на балкон снимать с перил разомлевшую Сашу, завязалась какая-то феминистическая беседа на тему идеалов женской красоты, причем Алина настаивала на том, что стильно быть некрасивой, а Катерина считала, что мужской

диктат слишком жестоко насаждает свои вкусы, не считаясь с потребностями женщины.

– Женщина должна быть сладкой и мягкой, темной и податливой, непонятной и затягивающей, – медленно поговорил Никита, – Иначе гармония нарушится.

– Какая гармония? – спросила Катя, выпуская дым колечками и искоса смотря на собеседника. В своей мягкости и податливости она не сомневалась.

– Основополагающая. Между мягким и твердым, сухим и влажным, горячим и холодным. Светом и тьмой. Добром и злом. Попытки перепутать эти вещи и приводят к тому, что женщина становится похожей на мужчину, а дети на взрослых.

– Какой вы умный! Вам череп не жмет? – отозвалась из дальнего угла комнаты Лариса, до той поры молчаливо рассматривающая какой-то альбом с гравюрами.

Никита удивленно и насмешливо посмотрел в ее направлении и, усмехнувшись, продолжал:

– Мужчины просто всегда боялись женщин, особенно женщин умных. За это и жгли их на кострах, принимая за ведьм. Рыжеволосых зеленоглазых ведьм. Вавилонских блудниц. Сегодня с женской загадочностью принято бороться другими методами – превращать женщин в мужчин. И вы, дорогие феминистки, им в этом помогаете. Ну, хоть тело бы свое в покое оставили, – усмехнулся он и погладил взглядом круглое бедро Кати. Лариса фыркнула и тоже вышла на балкон.

Катя проводила ее взглядом и сказала:

– Пожалуй, я хочу вас познакомить со своим мужем. Ему все это и расскажете. Знаете, мы через две недели планировали небольшой фуршетик сорганизовать. Муж сделку заключает с одной фирмой крутой. Поэтому поводу люди интересные соберутся всяческие. Приходите с Ксюшей. Она, конечно, не захочет – работа там и все такое. Я ей свое платье для коктейля пришлю, а вы, Никита, проследите, чтобы она его надела, ОК? Алина, вывела бы ты эту пьяную толпу с балкона. Завтра опять с тетей Светой с утра разбираться придется!

Алина поспешила на балкон, где застала подруг, потешавшихся над выходками Александры, которая позволяла себе лишнего, устраивая публичный стриптиз. Подруги пытались затащить ее в комнату, та упиралась. Наконец, Александру призвали к порядку и проводили в ванную, под аплодисменты собравшейся под балконом публики.

Оксана вызвалась по привычке помочь Алине мыть посуду, а Катя с Ларисой остались покурить на балконе. Катя нервно затягивалась и то и дело томно вздыхала.

– Ты чего? – спросила Лариса.

– О-о, я не могу, – простонала Катерина, – какой мужчина, бог мой! У меня от его взгляда мурашки толпой бегают, а голос… блин, да я с ним лягу по одному только его слову! Когда я о нем думаю, у меня трусики намокают…

– Эк тебя разобрало, развратница старая! Когда ты уже угомонишься? Вроде замужем и ребенок имеется, а все одно на уме.

– На себя посмотри, пробу ставить негде! – обиженно пробубнила Катя, – Я тебе не о том толкую. Я тебе говорю, что этот товарищ – пожиратель женщин. Он их просто высасывает и выбрасывает. Он альфонс, ежу понятно! Но что он с Оксанкой-то делает? С нее-то взять нечего! Понимаю, если бы он взялся менять соблазнять..