Черная роза
Шрифт:
У Тэсс перехватило дух. Невозможно! Сердце подпрыгнуло у нее в груди, и в голове загудело.
И все же это казалось очень логичным. Это многое объясняло, по крайней мере жестокость по отношению к ней Эдварда Лейтона. Затаенную боль матери. Заботу, которой всегда окружал ее Джек.
— Это не было подлостью, детка. Я знал ее задолго до того, как он положил на нее глаз. Но я как дурак считал, что мы слишком разные по положению, и поэтому позволил ей ускользнуть. Когда я образумился и вернулся к ней, она уже не могла принадлежать мне, поскольку ее насильно выдали замуж из-за долгов
С губ Тэсс готовы были слететь сотни вопросов, но она с ужасающей ясностью понимала, что у нее нет времени. Седовласый человек застонал от боли. Через несколько томительных мгновений он открыл глаза.
— Послушай… в дымоходе «Ангела» письма — дневник.
— Джек!
Контрабандист прерывисто вздохнул, пальцы, державшие запястье Тэсс, ослабли.
— Нет, Джек! О-отец! — По ее щекам потекли горькие слезы. Не теперь! Так много еще хочется узнать. Так многого она не сказала.
Не успев обрести, она уже теряла его.
— Тише, детка, — ласково произнес человек, бывший ее отцом. — Позволь мне теперь уйти. Устал… я так устал. И у меня… очень странное чувство, что она ждет меня. — На мгновение его черты посуровели. — Карман плаща. Возьми, это… ее.
Слабыми, дрожащими пальцами Тэсс ощупала его плащ, подавляя рыдания при виде запекшейся крови. Глубоко в кармане она нащупала маленький твердый предмет. Нахмурившись, вытащила кольцо — одна жемчужина в окружении крошечных отполированных сапфиров.
— Она очень любила тебя, детка, помни об этом. И если повстречаешь любовь — крепко держи ее. Не… не упусти ее, как мы…
Склонившись к нему, Тэсс обняла его, и ее слезы омывали его бледные щеки.
— Я люблю тебя, отец. И всегда любила.
Его губы слегка скривились, потом он стал содрогаться в конвульсиях.
— Бог в помощь, дочь моя, — прошептал он. — В спокойную гавань до захода луны, а, Макс?
Большая птица на плече Тэсс тихо высвистывала. Седовласый великан вздрогнул еще раз и после этого больше не двигался.
Рейвенхерст услышал первый мушкетный выстрел, когда огибал холм. Повернувшись в седле, он попытался установить источник звука. Снова раздался отдаленный разрыв, потом еще и еще.
Проклятие! Они доносились из Фарли.
Громко выругавшись, он осадил лошадь и повернул обратно. Согнувшись под ветром и с силой сжимая поводья, Дейн все же боялся, что уже поздно.
— Тэсс?
В подземелье ее не было. Он пошел туда прежде всего, готовый увидеть кровь на земле и ее бездыханное тело.
Но там он ничего не нашел.
И снова он шептал ее имя, стоя у начала ступенек, ведущих на крышу монастыря.
Ответа не было.
Его шаги заспешили по дорожке к притихшему дому. Почему нигде нет света? Неужели маленькая идиотка нарушила данное Лису обещание и пошла за ним? Были ли эти отдаленные выстрелы предназначены ей?
Рейвенхерст сжал руки в кулаки. На мгновение глаза ему застлала темнота. Потом он резко встряхнул головой.
«Скорее, черт
Он сорвался вниз с откоса, грохоча сапогами, устремив глаза на темный дом, молчаливо насмехавшийся над ним.
Взбежав по ступенькам, он дернул за ручку двери. «Почему нет света? — продолжал он спрашивать себя. — Где она может быть?»
Холл был во мраке, и Дейн чертыхнулся, споткнувшись о небольшую корзину, стоявшую за дверью. Вдруг он замер, заметив в дальнем конце коридора слабый сероватый отсвет. Его горло болезненно сжалось.
— Тэсс?
Ответа по-прежнему не было.
Сжав пистолет в кармане плаща, Рейвенхерст беззвучно двигался через холл в сторону серовато-коричневого прямоугольника. У двери он помедлил, приготовившись к любым неприятностям.
Так ему казалось.
Но ничто не предвещало мрачной картины, представшей перед ним за порогом комнаты.
Большой седовласый мужчина с застывшим пепельно-серым лицом вытянулся на потертом плющевом диване. Красавица с золотисто-каштановыми волосами держала его голову на коленях, шепча ласковые слова утешения и любви.
Дейн почувствовал острую жалость, удивившую его самого. Этот человек — преступник, возможно, изменник, тогда почему он ощущает такую пустоту, как будто мир лишился чего-то важного?
Он подошел ближе, не говоря ни слова, устремив взгляд на чем-то неуловимо знакомое лицо, теперь уже без маски. Нахмурившись, Рейвенхерст изучал благородный нос Лиса, его выразительный рот, бледные щеки.
Но даже теперь, в объятиях смерти, его щеки были не столь бледны, как у Тэсс. Пальцы Рейвенхерста сильнее сжали пистолет, когда на него накатила волна дикой ревности, жгучая, как разъедающая кислота. Нахмурившись, он раскрыл рот, чтобы сказать что-то, но быстро опомнился, почувствовав презрение к самому себе. Ревновать к мертвецу?! Бога ради!
— Уходи, — сурово приказала Тэсс, оторвав наконец глаза от Джека и с бешенством взглянув на Рейвенхерста. — Он спит, не видишь, что ли? Ему нужен… сон. Вот и все.
На впалых щеках Рейвенхерста заиграли желваки. В это мгновение в ее гордом облике он различил боль и отчаяние. Дейн слишком хорошо понимал, что она чувствовала сейчас, когда ее руки были испачканы кровью любимого существа и его безжизненное тело лежало на ее руках холодным, неподвижным грузом.
Это яркое напоминание о чем-то поразило его, как выстрел из пушки. Он вздрогнул, представив, как дым застилает ему глаза, слыша крики ужаса, когда загорелась накренившаяся от качки палуба.
Потом видение исчезло так же быстро, как и возникло. Дейн знал, что надо делать.
— Да, он спит, но ему будет удобней, если ты опустишь его, Тэсс. Да, вот так. — Он осторожно снял ее безвольные пальцы с груди контрабандиста. — Так лучше, ему это понравится. Еще чуть-чуть… — Он очень бережно приподнял голову Лиса и отодвинул Тэсс в сторону, потом снова прислонил тело к выцветшим подушкам.
Тэсс вздрогнула, с ее сжатых губ сорвался протяжный вздох. Медленно поднялась она на ноги с совершенно бесстрастным лицом, похожим на безжизненную маску жемчужного оттенка. Рейвенхерст вдруг увидел на ее щеках чуть заметный серебристый след от слез.