Черная роза
Шрифт:
Ибо ее образ все еще преследовал его, грозя, как прежде, отыскать путь обратно в его израненное, окоченевшее сердце. Но только на этот раз ей это не удастся. Потому что теперь у Рейвенхерста нет сердца — только огромная, зияющая пустота там, где оно должно находиться.
Это она повинна во всем. А теперь пришло его время отплатить ей. После пяти мучительных лет иллюзий Рейвенхерст, похоже, понял истинную суть вещей.
Он пришел в возбуждение и обругал себя за слабость. Однако ничто не могло заставить его отвернуться, хотя он и говорил себе, что действительность
На окно обрушился порыв ветра, отчего пламя свечи отчаянно заметалось. Глядя затуманенными глазами, Рейвенхерст опустился на колени и начал расстегивать ряд крошечных пуговок на лифе сорочки Тэсс. Он презирал себя за то, что пальцы его слегка дрожали, прикасаясь к ее коже. Подавив проклятие, он заставил себя сосредоточиться на этом занятии.
И тогда его разгоряченному взору открылось ее бледное, совершенное тело.
Невероятно красива, думал он. Стократ красивее, чем Дейн представлял себе; в тысячу раз притягательнее, чем в любых его потаенных фантазиях.
Его пронзила горячая волна желания, заставив болезненно напрячься его мужское естество. Он сдержался, чтобы не выругаться, пытаясь унять лихорадку, вызванную видом ее тела.
Ему страшно хотелось обхватить руками тонкую талию. Его дразнили ее высокие полные груди, возвышавшиеся розовыми холмами. Он жадно пожирал ее глазами, задержавшись взглядом на родимом пятнышке в виде сердечка, венчавшем правую грудь. Другое, как он видел, украшало внутреннюю поверхность ее бедра, на несколько дюймов ниже треугольника золотисто-каштановых завитков.
По его лбу медленно стекала струйка пота.
С каждой секундой сильнее разгорался огонь в его жилах, продлевая агонию. Дейн не мог оторвать от нее глаз.
Это только иллюзия, убеждал он себя. На самом деле Тэсс отталкивающая и холодная.
Дейн хотел ее так, как мужчина может хотеть женщину. Он хотел прикасаться к ней и слышать, как она стонет, снова и снова выгибаясь навстречу ему. Он хотел ее, вожделеющую и истекающую соком, когда он будет доискиваться тайн ее шелковистого тела. Более всего ему хотелось почувствовать, как она содрогнется и обхватит его своими ногами, когда он взорвется внутри ее.
Вот так он намеревается взять ее. Сегодня ночью. Немедленно. После чего он вырвет у нее ее ужасные секреты — один за другим!
— Тэсс… — Имя прозвучало как грубая ласка.
Женщина рядом с ним судорожно заметалась. Рейвенхерст наклонился ниже.
— Тэсс, — снова прошептал он с заметным замешательством в голосе, — я вернулся, как и обещал.
Ее длинные ресницы затрепетали; спящая женщина беспокойно заметалась на диване.
— Проснись, любовь моя. — Длинные, жесткие пальцы прикоснулись к мочке ее уха, изящной скуле, атласной шее. Это было прикосновение знатока — умелое, вдумчивое и совершенно бесстрастное.
По крайней мере Рейвенхерст верил себе, что это так.
С лицом, напоминающим темную маску, он разрабатывал ночную кампанию, зная, что не должен щадить ее. Точно так же, как она не пощадила Торпа, его бедного корабельного
Точно так же, как не знал пощады ее вероломный Лис.
Да, сегодня ночью он применит против нее все свое оружие.
Дейн медленно опустился на колени, стараясь не спутать золотисто-каштановые пряди, рассыпавшиеся по валику дивана. И тогда Рейвенхерст заметил маленькую стопку на ночном столике. Слегка наклонившись, он взял ее и поднес к носу, резко вдохнув.
Настойка опия. Вот еще один из ее пороков, с горечью подумал он.
Опустив глаза, Дейн увидел, как трепещут веки Тэсс, заметил голубые прожилки, просвечивающие через белую кожу. Да, к этому времени она должна была быть под сильным воздействием снадобья, что лишь облегчало его задачу.
Дейн осторожно убрал с уха девушки густые завитки, вдыхая насыщенный, мучительный аромат лаванды. Пальцы, запущенные в волнистые золотисто-каштановые пряди, напряглись.
Находящаяся рядом с ним Тэсс нахмурилась, темная вуаль сна на секунду приподнялась. «Нет! — в отчаянии подумала она. — Не может быть!»
Потом перед ней появилось смуглое лицо, наполовину скрытое дымом и пламенем. Так, как это бывало всегда. Насмешливое и издевающееся. Исчезнувшее, но не забытое. Она застонала, противясь зову этого грубого, настойчивого голоса.
— Я принес для тебя послание, любимая, — слова раздавались невнятно, как из конца длинного туннеля, — но сначала… — Сильные пальцы гладили ее раскрывшиеся губы.
Тэсс позабыла обо всем, кроме этого волшебного ощущения.
— Раскройся мне, — приказывал резкий голос. Огрубевшие пальцы гладили края ее чувствительного рта. — Прими меня в себя, Тэсс. Всего меня.
— Нет, — в отчаянии прошептала она, беспокойно заметавшись под завораживающими чарами этого грубого голоса, испытывая на себе бурную, неуемную магию его ласкающих пальцев. — Нет. Нет!
— Тс-с-с, — отвечала тишина.
— Перестань, — стонала она, проклиная затуманивающий мысли опий. Боже правый, сегодня сон чересчур яркий! Как ей противиться ему? — Уход-ди! Все… все кончено.
— Сегодня меня не остановить, Тэсс. Сегодня я сделаю то, что должен был сделать пять лет назад.
Потом Дейн приблизил к ней твердые и властные губы, отметая ее слабые протесты. Он прижал рот к ее губам, наслаждаясь их влажными изгибами с агрессивной неторопливостью. Несколько секунд спустя он приоткрыл рот, настойчиво раздвигая ее губы.
— Еще! — прорычал он, захватывая ее влажную нижнюю губу зубами и покусывая мягкую плоть.
— Перестань! — Тэсс яростно отвернула голову, пытаясь избежать сладких мучений. — Не… не прикасайся ко мне! — От волнения голос ее стал резким. Этот сон отличается от всех остальных!
Однако сильные пальцы лишь крепче сжали ее плечи.
— Отдай мне себя, Тэсс, — невнятно шептало видение, проводя mi се губам сильным, гладким языком. — Здесь, — шептал он, когда смешалось их горячее и влажное дыхание. — Здесь… — Его неутомимый и распаляющий язык погружался во влажное тепло. — и здесь — хрипло стонал он.