Чернее некуда

Марш Найо

Аллен опирался на стол, лицом к миссис Кобурн-Монфор, Гибсон стоял сбоку, потирая челюсть и пытался скрыть разочарование.

— Нам очень жаль, миссис Кобурн-Монфор, — говорил Аллен, очень жаль, что приходится вас обременять, но от вашего рассказа зависит очень многое. Я попытаюсь повторить все, что вы нам уже сказали. Если я ошибусь, будьте любезны меня поправить. Хорошо?

— Ну же, Крисси, девочка моя, — уговаривал еe супруг. Выше голову, все уже позади. Вот так! — Он поднёс ей соль, но она отодвинула руку.

— Вы были в дамском туалете, —

резюмировал Аллен, — зашли в него тогда, когда последние гости уже выходили из зала, и в саду должны были присоединиться к супругу. Никого из гостей там уже не было, только прислуга. Так? Хорошо, пойдём дальше. Вы вошли в одну из кабинок, по стечению обстоятельств вторую слева. И оставались в ней, когда погас свет. Пока все верно?

Женщина кивнула и перевела взгляд с Аллена на мужа.

— Продолжаем. Излагайте все так подробно, как только сможете, хорошо? Что происходило с того момента, как погас свет?

— Не могу я даже думать о том, что случилось. Почему я? Я вам все уже сказала, — отбивалась миссис Кобурн-Монфор, выдавливая из себя слова, словно зубную пасту из тюбика, — и меня давно пора отпустить. Я пережила ужасный шок, посчитав, что меня хотят убить. И теперь… Хьюго!..

— Успокойся, Крисси, ведь тебя же не убили. Продолжай. Чем раньше ты все расскажешь, тем скорее мы отсюда уйдём.

— Грубиян, — фыркнула она и повернулась к Аллену. — Разве не так? Разве он не груб со мной?

После долгих уговоров она все-таки решила продолжать.

— Я была там. В кабинке, честное слово. И было весьма неприятно. Весь свет погас, но снаружи в окошко проникало какое-то зарево. Полагаю, это имело что-то общее с представлением. Ну знаете, с танцами под барабаны. Я знала, что ты будешь сердиться, Хьюго, что так долго ждёшь меня, раз программа уже началась, но поделать ничего не могла…

— Все в порядке.

— Потом барабаны стихли, и я уже собралась выходить, когда дверь резко распахнулась и ударила меня по… по спине. Кто-то схватил меня за плечо и вышвырнул наружу. Я до сих пор вся дрожу, никак не отойду от шока, а вы меня тут задерживаете! Меня толкнули так сильно, что я упала. Там было ещe темнее, чем в кабинке. Черно, как в бочке. И вот я лежала там, а снаружи раздавались аплодисменты, потом зазвучала музыка и какой-то голос. Все было прекрасно, но я лежала там, раненая, в шоке, и мне в голову лезли мысли об успении заблудшей души…

— Продолжайте, пожалуйста.

— Потом прогремел тот ужасный выстрел. Совсем близко. Оглушающе. Из кабинки. И тут же тот тип вылетел наружу и пнул меня ногой.

— Пнул вас? Вы хотите сказать, умышленно?

— Он об меня споткнулся, — уточнила миссис Кобурн-Монфор. — Чуть не упал и притом меня ужасно больно пнул. Я подумала, что он меня застрелит. И, разумеется, стала кричать.

— Да уж…

— И он исчез.

— А потом?

— Ну, потом пришли эти трое, — она показала на прислугу туалета. — Они бежал в темноте и тоже об меня споткнулись. Разумеется, только случайно.

Три

дамы заёрзали в креслах.

— Откуда они появились?

— Почём я знаю? Ах нет, знаю, потому что я слышала, как хлопнули двери. Они были в трех соседних кабинках.

— Все трое? — Аллен взглянул на сержанта. Та встала.

— Ну? — спросил он.

— Мы хотели увидеть Карбо, сэр, — сержант покраснела. — Он пел прямо под нами.

— Вы стояли на стульчаках, верно? Все трое?

— Да, сэр.

— Поговорим позже. Садитесь.

— Да, сэр.

— Что происходило дальше, миссис Кобурн-Монфор?

Оказалось, что нашёлся фонарик, и светя им миссис Кобурн-Монфор смогли поставить на ноги.

— Это были вы? — спросил Аллен сержанта. Та подтвердила. Миссис Кобурн-Монфор кричала не переставая. В саду и в доме царила паника. Потом зажёгся свет.

— А эта девушка, — показала миссис Кобурн-Монфор на сержанта, — знаете, что она сделала?

— Ударила вас по лицу, чтобы прекратить истерику?

— Как она посмела! После всего, что я пережила! Она на меня набросилась, и все расспрашивала, расспрашивала. А потом набралась наглости заявить, что не может терять со мной времени и оставила меня с теми двоими. Правда, они были настолько любезны, что нашли мне аспирин.

— Замечательно, — любезно поддакнул Аллен. — Будьте теперь так любезны и внимательно ответьте на следующий вопрос. Вы имеете хоть какое-то представление, как выглядел тот мужчина? Ведь через окно в кабинке внутрь проникало немного света. Или вы совсем ничего не разглядели?

— Ну что вы, — совершенно спокойно заявила она, — кое-что я заметила. Это был негр.

После еe заявления воцарилась мёртвая тишина. Гибсон прокашлялся.

— Вы уверены? Что он в самом деле был негром? — спросил Аллен.

— Безусловно. Я видела его профиль на фоне окна.

— А не мог это быть, скажем, белый с чёрным чулком на голове?

— О нет. В самом деле, у него на голове был чулок, но это был негр. — Покосившись на мужа, она понизила голос. — Я ведь ощутила его запах. Если бы вы жили среди них так долго, как мы, тоже легко распознали бы их вонь.

Её муж согласно проворчал.

— В самом деле? — протянул Аллен. — Между прочим, вы знаете, они то же самое говорят о нас! Один мой африканский приятель доверительно сообщил, что ему понадобилось не меньше года, чтобы не испытывать тошноты в лондонских лифтах.

И прежде, чем она смогла что-то сказать, продолжал:

— Дальше все взял в руки один из наших людей. Полагаю, нам будет достаточно его донесения. — Он взглянул на Гибсона. — Разве что вы…

— Нет, — перебил его Гибсон. — Спасибо, у меня уже нет вопросов. Когда протокол нашей беседы перепечатают, мы попросим вас его прочесть и подписать, если не будет замечаний. Сожалею, что пришлось вас так обременять, мадам. — И добавил затёртую фразу: — Вы нам очень помогли.

Аллен хотел бы знать, какого усилия стоила ему эта профессиональная любезность.