Чернее некуда
Шрифт:
Полицейский покопался в нагрудном кармане и вытащил целлулоидную линейку с напечатанным переводом английских мер в метрическую систему. Аллен засунул еe в щель между дверью и косяком и немного там пошевелил.
— Есть, сэр, — воскликнул констебль, когда двери распахнулись.
Аллен повернулся к Фоксу и Гибсону.
— Вы не подождёте здесь минутку с этими господами?
Потом кивнул полицейским, чтобы следовали за ним; трое вошли внутрь, один остался перед дверью.
— Хэлло, — крикнул Аллен. — Есть кто дома?
Его звучный
Аллен повернул выключатель и под потолком пробудилась к жизни псевдовосточная люстра красного стекла. Наклейки на чемоданах гласили: "Санскрит, Нгомбвана".
— Пошли, — скомандовал он и повёл всех по лестнице. На последней ступеньке Аллен снова окликнул хозяев.
Тишина.
На площадку выходили четверо дверей, все запертые.
Две вели в маленькие спальни с экзотической обстановкой, в которых царил ужасный беспорядок. На незастланных постелях валялось бельё, полупустые шкафы и комоды распахнуты настежь. На полу лежали два чемодана поменьше, ещe не собранных. И повсюду пронзительный, неприятный запах.
Грязная ванная, покрытая горячей мокрой плесенью. Запертый шкафчик на стене.
И напротив — большая, обставленная тяжёлой мебелью комната с диванами, толстыми коврами, овальными лампами с кораллами и шёлковыми абажурами, плошками для благовоний и множеством сувениров из Африки. Но Санскритов там не было.
Пришлось спуститься вниз. Отворив двери в конце прихожей, Аллен прошёл в мастерскую. Где и нашёл хозяев.
Там было темно. Только сквозь щель в занавесях проникал тонкий луч света.
Аллен замер в дверях, полицейские — у него за спиной. Когда глаза привыкли к полутьме, перед ним стал вырисовываться интерьер комнаты: стол, груда обёрточной бумаги и шпагата, открытые коробки. На полках проступали силуэты нескольких глиняных поросят. Конец бывшей конюшни переходил в какой-то закуток, смахивавший на устье пещеры, где поместились печь и длинный рабочий стол. Оттуда разливался слабый красноватый свет.
Его вдруг охватила слабость, что-то вроде ночного кошмара, который лишает человека способности пошевелиться.
Слабость эта продолжалась всего несколько секунд, но оставила ощущение, что за ними кто-то следит.
Кто-то сидевший на скамье в противоположном конце комнаты, в закутке, следил за ним: во тьме вырисовывалась масса, которую он по ошибке принял за тень.
Тень начала приобретать конкретные очертания. Это была массивная фигура с кокетливо опёртым на плечо подбородком и широко раскрытыми глазами.
Аллен нащупал выключатель и в комнате вспыхнул свет.
Кокетливо склонив голову к плечу, на него смотрела широко
За скамьёй, спиной к ней, нырнув плечами в ящик и задрав тучный зад, словно толстая кукла, переброшенная через край, лежал еe брат.
Оба были мертвы.
Между ними на полу и на скамье валялись окровавленные глиняные черепки.
А в ящике лежала безголовая туша большого глиняного поросёнка.
II
У одного из полицейских сорвалось негромкое проклятье, но когда Аллен шагнул в закуток, констебль умолк и побрёл следом.
— Останьтесь там, где стоите, — велел Аллен, но потом передумал. — Нет! Один из вас пусть заберёт всю эту публику с улицы внутрь и запрет двери. Проведите их в комнату и оставайтесь с ними. Записывайте все, что будут говорить.
А вы позвоните в отдел расследования убийств и передайте новости. И попросите Фокса с Гибсоном, чтобы пришли сюда.
Полицейские вышли, закрыв за собой двери. Потом Аллен услышал, как хлопнула дверь и загремели шаги по лестнице.
Войдя, Фокс с Гибсоном нашли Аллена, стоящего между телами Санскритов. Направившись было к нему, они остановились, когда Аллен поднял руку.
— Кошмар, — протянул Фокс. — Что тут произошло?
— Идите посмотрите, только осторожно.
Обогнув стол, они заметили, что череп мисс Санскрит был разможжен, как скорлупа яйца. Волосы свекольного цвета, тёмные и мокрые, были вдавлены глубоко в рану. Платье на спине насквозь пропиталось кровью, а на столе под еe локтем блестела тёмная лужа. Одета она была так, словно собралась на улицу. На полу валялась окровавленная шляпка, а на столе — сумочка.
Аллен обернулся, взглянув на огромный зад еe брата, прикрытый рыжим пиджаком. Ничего больше видно не было.
— Тот же случай? — спросил Гибсон.
— Да, глиняный поросёнок. Его голова отломилась при первом ударе, остаток после второго упал в ящик.
— Но каким образом?.. — спросил Фокс.
— Взгляните на столе. Под еe рукой.
Там оказался листок бумаги с грифом: «Гончарная мастерская „Поросята“. Каприкорн Мьюс, 12». Ниже стояло:
"Господам Эйблу и Вирту. Убедительно просим вас…»
— Зеленые чернила, — заметил Аллен, — ручка у неe все ещe в руке.
Фокс коснулся пальцев.
— Ещё тёплая, — заметил он.
— Да…
Неподалёку от печи валялся лоскут какой-то пёстрой ткани. Аллен прикрыл им окровавленную голову.
— Ужасное зрелище, — пробормотал он.
— А что делал Санскрит? — спросил Фокс.
— Паковал оставшихся поросят. Стоял согнувшись над ящиком, и так в него и рухнул.
— Как видится вам ситуация в целом?
— Пока что так: она пишет, он снимает поросят с полок и укладывает в ящик. Кто-то к ним приходит. И предлагает помочь. Человек, чьё присутствие их никак не настораживает. Этот тип поднимает поросёнка, наносит два мощных и быстрых удара — налево и направо — и уходит.