Чернила
Шрифт:
— Ой, да брось, — отмахнулась Заваркина, — неужто на нашего усатого господина бочку покатишь?
Зуля пожала плечами и улыбнулась.
— Я на вашу помощь рассчитывала, — призналась она, — я туда завтра еду.
— Вот я так и знал, — ткнул в нее пальцем Вася, — год о нас не вспоминала, а как помощь понадобилась, ты тут как тут!
— У него это больная тема, — Анфиса улыбнулась и похлопала брата по плечу, — ему кажется, что его все используют. Ему в голову не приходит, что к нему без повода уже прийти в гости или позвонить поболтать неловко
Вася за прошедший год набрал килограмм пятнадцать мышечной массы и обзавелся суровым выражением лица.
— Ой, да ладно, — он как-то по-детски кокетливо махнул рукой и побрел открывать шампанское.
— Я могу поехать с тобой, — сказала Заваркина, — мне совсем нечем заняться.
— Твоя обязанность сидеть дома и жарить мне котлеты, женщина, — заявил Заваркин, залихватски хлопнув пробкой от шампанского. Сладко пахнущая желтоватая жижа потекла в заботливо подставленные бокалы-«флейты».
— Вот и сижу в плену у неблагодарного брата, — притворно вздохнула Анфиса.
— Зато смотри, как здорово вы живете, — Зульфия повертела головой и даже посмотрела вверх. Над стойкой она увидела подвешенные за ножки хрустальные бокалы всех сортов.
— Мы много пьем, — усмехнулась Анфиса, уловив ее взгляд.
— Ей и правда скучно, — сказал Вася, зачем-то выдавливая лайм себе в бокал.
Анфиса кивнула. Зуля поедала виноград из большой вазы и разглядывала хозяев дома.
— У меня вообще-то есть идея как ее развеселить… — протянул Вася.
— Я не буду сниматься голой! — отрезала Анфиса. Зуля прыснула.
— А за пять шоколадок? — рассмеялся Вася. Его сестра отрицательно покачала головой. — А за это?
Он нагнулся и достал из черного непрозрачного пакета, что валялся весь вечер у его ног, прямоугольную коробку и легким движением отправил ее по скользкой стойке. Зульфия, увидев то, что написано на крышке, ахнула.
— Вот сучонок! — протянула Анфиса и открыла коробку, — это же «пигаль». Классика.
В коробке лежали очень изящные и дорогие туфли: черные, лакированные, на тонкой 120-миллимитровой шпильке и с красной подошвой. Анфиса достала одну из них, надела на ногу и залюбовалась, склонив голову, точь-в-точь как Зульфия, которая даже забыла про бокал, который держала в руках. Тоненькая струйка потекла из него на стойку, образуя липкую лужицу.
Анфиса надела вторую и метнулась к зеркальному шкафу: туфли были безупречны сами по себе, а в сочетании с ее классическими подвернутыми джинсами с прорезью на коленке, безразмерной футболкой и короткой стрижкой смотрелись еще и безумно стильно. Она отодвинула дверцу шкафа и достала кожаную куртку в металлических заклепках.
— Ну, прям модЕль, — завистливо сказала Зульфия и спросила у Васи, — а у тебя еще таких нету?
Тот засмеялся и отрицательно покачал головой.
— Я, конечно, проститутка, — сказала Заваркина восхищенно, — но я приду завтра в пять.
— Идет, — ухмыльнулся Вася и отпил из своего бокала глоток победителя.
— Прихвати с собой завтра фотоаппарат, —
Вася ткнул в нее пальцем и скорчил зверскую рожу.
— Я знаю, что злоупотребляю, — заныла Зульфия, — но мне правда надо…
— А чего ты вдруг взялась сама копаться в водоканальных делах? — рассеянно спросила Анфиса, поглаживая лакированную кожу, украшающую ее ступни, — у тебя подчиненные же есть… Или они еще не научились грамотно троллить высокопоставленных лиц?
Зуля молчала. Она давно не могла выразить словами то чувство, которое подвигло ее вылезти из редакторского кресла и отправиться в поля.
— Во имя справедливости… — напыщенно начала она. Заваркины скривились.
— Ну, ладно, скажу правду, — вдруг сказала Зуля и опрокинула в себя бокал шампанского, — я хочу большего, чем имею сейчас! Я хочу…
— Можешь не продолжать, — ответила Анфиса, на секунду оторвавшись от созерцания своих ног, — мне понятно.
— Возьми старый «Кэнон», — улыбнулся Вася. Анфиса соскочила с высокого стула и грациозно процокала к стеклянному шкафу, полки которого были уставлены фотокамерами. Она открыла дверцу и присела на корточки, выискивая что-то на нижней полке.
— Брежу этой бабой, — признался Вася вполголоса, наклонившись к Зуле, — тощая, лысая, психованная… Люблю ее страшно.
— Зачем ты ее голой заставляешь сниматься? — так же вполголоса спросила Зуля, стараясь не слишком удивляться столь неожиданному откровению.
— Не заставляю, — хитро улыбнулся он, — но если не попросить у нее ничего взамен, она на шею сядет: потребует кабриолет и наркотиков.
Зуля рассмеялась.
— Прекратите шептаться, — велела Анфиса, возвращаясь с камерой в руках. Она не сняла «шипованную» куртку и то и дело поглядывала на себя в зеркало. — И кабриолет я не захочу. Я хочу черный, наглухо тонированный внедорожник, что так… вжууух! Я пьяна, наливай еще…
Вечер уже давно превратился в ночь, ром и шампанское подошли к концу. Захмелевшую Зульфию было решено оставить ночевать на диванчике.
— А вы как? — спросила она заплетающимся языком.
— Я, чур, в Аськиной кровати, — обрадовано воскликнул Вася. Он скакнул к противоположной стене, где стояла большая кровать с железной кованой спинкой, и в мгновение ока оказался под пышным белоснежным одеялом.
— Эй, а я где? — возмутилась та.
— В ванной, — Вася показал на закуток в дальнем углу, ограниченный ширмой.
— Вот уж хренушки, — заявила Анфиса, — я буду спать с тобой! Двигайся, давай! Не нравится, иди сам в ванну.
Зуля виновато подхихикнула из-под пледа. Ей было неловко стеснять друзей.
Заваркина сняла, наконец, свою куртку и швырнула ее в кресло. Туда же отправились и джинсы. Туфли же были заботливо поставлены на стойку: теперь ими можно было любоваться с любой точки. Анфиса, едва забравшись в постель, уставилась на них влюбленными глазами.
— Я пьян, но без вертолета, — поведал шепотом Вася.