Черное сердце
Шрифт:
Беру визитку и, засовывая ее в карман, иду по коридору. Достаточно быстро, чтобы, если Лила захочет меня догнать, ей пришлось бы бежать.
Кассель! — Кричит она мне вслед, но я не замедляю шаг.
Распахиваю дверь. Обычная гостевая комната, как и та, другая. Такая же большая кровать с четырьмя столбиками, но на этой лежит моя мать — с подушками, подложенными под спину, смотрит телевизор, что стоит на комоде. Рука у нее перевязана. Лицо без обычного макияжа кажется бледным. Волосы
беспорядочная масса кудрей. Впервые вижу ее такой. Она выглядит постаревшей, хрупкой и ничуть не похожей
Я убью его,
говорю я. — Прикончу Захарова.
Потрясение искажает ее черты. — Кассель? — В ее голосе слышится страх.
Сейчас же убираемся отсюда,
подхожу к краю кровати, собираясь помочь маме встать. Окидываю комнату взглядом, ища оружие — любое оружие. Над кроватью висит тяжелое с виду медное распятие. Примитивное, с зубчатыми концами.
Нет,
говорит мама. — Ты не понимаешь. Успокойся, милый.
Шутишь, да?
Дверь открывается — на пороге стоит Лила, вид у нее почти что испуганный. Она проходит мимо меня и бросает на маму сердитый взгляд.
Прости,
говорит Лила, поворачиваясь ко мне. — Я хотела тебе рассказать, но твоя мама попросила этого не делать. И с нею ничего страшного. В противном случае я бы тебе сказала. Обязательно. Честно, Кассель.
Смотрю то на нее, то на маму. Трудно поверить, что они находятся в одной комнате. Может, это Лила и ранила маму.
Иди сюда, малыш,
говорит мама. — Садись на кровать.
Сажусь. Лила стоит у стены.
Иван очень добр ко мне. В воскресенье он сказал, что я могу сходить в церковь, если возьму с собой кого-то из его людей. Очень любезно, да?
Так в тебя стреляли в церкви? — Интересно, к какой же концессии она себя относит — но этот вопрос я оставляю при себе.
По дороге домой. Если бы не милый Ларс, все было бы кончено. К нам подъехала какая-то машина, я ее не заметила, а вот он увидел. Наверно, такая у него работа — телохранитель все-таки. Он толкнул меня, я упала и ужасно разозлилась, потому что не понимала, что он спас мне жизнь. Первая пуля попала мне в плечо, но все остальные пролетели мимо, и машина умчалась прочь. — Можно подумать, что она пересказывает какой-то особо увлекательный эпизод из мыльной оперы, а не говорит о реальных событиях, происшедших с нею.
Думаешь, метили именно в тебя? То есть, это на тебя покушение было? Может, это был кто-то из врагов…,
кошусь на Лилу. — Может, произошла ошибка?
Номера были правительственные,
говорит мама. — Я-то не заметила, а вот Ларс, разумеется, да. Поразительная сноровка.
Правительственные номера. Паттон. Неудивительно, что Захаров рвет и мечет.
Но почему ты мне сразу не позвонила? Или Баррону? Кому-то из нас. Хотя бы деду, черт возьми. Мам, ведь ты ранена.
Мама склоняет голову набок и улыбается Лиле:
Не могла бы ты на минутку оставить нас вдвоем?
Конечно,
отвечает Лила. — Разумеется. — Она выходит и закрывает за собой дверь.
Мама притягивает меня к себе.
Какого черта вы с братом затеяли? Зачем с федералами якшаетесь? — Шипит она, тихо и злобно.
Отшатываюсь; шея ноет.
Я вас не такими воспитывала,
говорит мама. — Более умными. Вы же знаете, что с вами сделают, если выяснят, кто вы? Будут использовать против других мастеров. Будут пользоваться вами. Против вашего деда. Против всех, кого вы любите. И Баррон — этот мальчишка считает, будто может выкрутиться откуда угодно, если ты втянул его в такие дела, он увязнет в них с головой. Власти ссылали нас в лагеря. И сделают это снова, как только найдут для этого законные основания.
В ушах у меня неприятно звенят слова Лилы о том, что Даника слишком умна, чтобы связываться с Барроном. Наверное, мы все в одних вещах умники, а в других — полные идиоты. Но федеральное правительство — это вам не плохой бойфренд. Если мама узнает, что оно от меня требует, то, пожалуй, изменит мнение о нем. Глядя на нее, бледную и яростную, зарывшуюся в кучу одеял, я как никогда раньше полон решимости избавиться наконец от Паттона.
Баррон способен о себе позаботиться.
То есть ты это не отрицаешь,
говорит мама.
А что плохого в том, чтобы стремиться наладить свою жизнь?
Мама смеется:
Увидишь, как она наладилась, когда тебя прихватит за задницу.
Кошусь на дверь:
А Лила… она знает?
Никто не знает,
говорит мама. — Подозревают только. Потому я и не хотела тебе сообщать об этом небольшом происшествии. Не хотела, чтобы ты приходил сюда — ты или твой брат. Здесь небезопасно. Один парень тут говорил, будто ты связан с какими-то агентами.
Ладно,
говорю я. — Мне пора. Рад, что ты в порядке. Да, я был в ювелирной лавке. Оказалось, путь тупиковый, но одну вещь все-таки узнал. Папа заказал две подделки. И, кстати, мне бы очень помогло, если бы ты сразу сказала, что это именно он встречался с Бобом.
Две? Но зачем ему делать…,
мама не договаривает — кажется, сама находит очевидный ответ. Ее обманул собственный муж. — Фил ни за что бы так не поступил. Никогда. Твой отец не был жадным. Он даже не хотел продавать камень. Бриллиант был нужен в качестве страховки на тот случай, если нам понадобятся деньги. Наш пенсионный фонд, если можно так выразиться.
Пожимаю плечами:
Может, он разозлился из-за твоей измены. Может, решил, что ты недостойна ничего хорошего.
Мама снова смеется, на сей раз совершенно беззлобно. На миг она становится похожа на саму себя.
Ты никогда не слышал о обольщении в корыстных целях, Кассель? Думаешь, твой отец ничего не знал?
При помощи обольщения в корыстных целях мама зарабатывала на хлеб с маслом с тех самых пор, как умер отец. Найти мужика побогаче. Наложить на него чары, чтобы он влюбился. Забрать его денежки. Из-за одного не слишком удачного мошенничества мама даже сидела в тюрьме, хотя все обвинения с нее были сняты после апелляции. Даже не думал, что она занималась подобными вещами и при жизни отца.