Черное Сердце
Шрифт:
«Да», — отвечает Бернс, доставая блокнот из верхнего кармана рубашки и начиная писать.
Кровавая мразь. Неужели им нечем заняться, кроме как расследовать смерть гребаного паршивого старого могги? Хорошо, что она не платила налоги.
«Она сказала мне, что умерла. Она была так расстроена, бедняжка Киззи», — объясняет Данни-Джо, надувшись.
«Бедная Эсмеральда», — говорит Бернс.
«Она любила этого кота как ребенка, «говорит она, — чертовски злой поступок»… Я имею в виду, какой псих убивает кота, ради всего Святого?»
Констебль Чоудри осматривает кухню Данни-Джо, просто
«У Карен есть основания полагать, что ее кошка была отравлена. Не видели ли вы в последнее время в здании кого-нибудь незнакомого, кто вел бы себя подозрительно, возможно, ошивался снаружи?»
Данни-Джо вздыхает, направляясь на кухню, позволяя своему халату ненадолго распахнуться и обнажить маленькое бедро, когда она проходит мимо констебля Чоудри. Она не уверена, замечает ли он. «Нет, не могу сказать, что видела», — говорит она. «Но я все равно здесь бываю не так уж часто. Я студентка, я учусь, и иногда работаю по ночам».
Бернс пишет в своем блокноте.
«Где ты учишься, Данни-Джо?»
«ECL… Исполнительское искусство, театроведение, с тех пор как я была маленькой девочкой, я хотела быть на сцене. Это у меня в крови, мой отец, он был актером». Достоин премии «Оскар». Она перегибает палку и говорит себе остановиться.
«Я сам люблю хороший мюзикл, недавно ходил на «Wicked» — просто блестящий».
«Не правда ли?» Данни-Джо соглашается. Отлично. Бернс в игре: паника миновала. «Я тоже любила Wicked», — говорит она. Она никогда его не смотрела. И не собирается. Она презирает мюзиклы, всю эту… радость.
«Ты часто видел кошку Эсмеральду? Я полагаю, это была домашняя кошка, и она никогда не покидала здание?»
Данни-Джо закуривает сигарету и начинает готовить кофе. Это то, что она обычно делает. Сигарета с кофе. «Я даже не думаю, что они должны быть у вас здесь», — говорит она, прикусывая нижнюю губу. «Я сама их почти не видела, всего несколько раз, когда заскакивала к Киззи выпить кофе и поболтать, понимаешь? Это была прелестная малышка, очень пушистая.… Мы стали довольно хорошими друзьями с тех пор, как она переехала, я и Киззи, я имею в виду, не кошка. Так приятно иметь дружелюбных соседей, которые встречаются в Лондоне реже, чем дерьмо с лошадками-качалками. Я имею в виду, что пара, которая жила там до нее, никогда не говорила мне больше, чем «привет».»
Бернс улыбается и кивает». Карен сказала, что у тебя есть ключ от ее квартиры, это правда?
«Да, она дала мне запасной, когда однажды ее заперли, пришлось вызвать одного из этих аварийных слесарей — это обошлось ей в целое состояние. На самом деле, так мы впервые разговорились, однажды вечером она заперлась дома… Она глупая, как щетка, но она была так мила со мной, заботилась обо мне, время от времени заглядывала на чашку чая или бокал вина.» Данни-Джо наливает себе кофе из свежесваренного кофейника». Я не очень хорошо ее знаю, но, как я уже сказала, знаешь, приятно иметь дружелюбных соседей…
«У тебя когда-нибудь были причины им воспользоваться? Ключ?
Она делает глоток кофе, поджимает под себя ноги на диване и принимает задумчивый вид». Нет, к счастью, пока нет. Это просто на крайний случай. На случай, если ее снова
Бернс продолжает что-то черкать в своем блокноте. «Ну, мы собираемся попросить охрану проверить записи с камер видеонаблюдения на общей лестнице, посмотреть, не входил ли кто-нибудь в здание, кому не следовало входить в прошлый вторник».
Данни-Джо чувствует трепет в нижних отделах кишечника. КАМЕРА видеонаблюдения. На лестнице?
«Не знала, что он у нас на лестнице?» — говорит она, искренне удивляясь. «Я думала, он просто у входа внизу».
«Нет, на самом деле за большой картиной спрятана маленькая камера, прямо на лестничной клетке снаружи. Она снимает входы в обе эти квартиры. Разве ты не знал?»
Нет, она, блядь, этого не сделала! «Правда? Что ж, это хорошо… полезно для безопасности.
«Это прекрасные апартаменты, Данни-Джо, и безопасность очень важна. Управляющая компания здания установила их совсем недавно, фактически после того, как поступило сообщение о подозрении на кражу со взломом».
Она кивает. Она все еще думает о камерах видеонаблюдения, о том, что они могли запечатлеть. Как она могла не знать о проклятых камерах видеонаблюдения на лестничной клетке? Она взглянула на маленький столик у входной двери, на стопку нераспечатанных писем и счетов. Вероятно, где-то там было письмо с уведомлением… глупая, очень глупая девчонка…
Бернс убирает блокнот в верхний карман.
«Я надеюсь, с Киззи все в порядке», — говорит Данни-Джо, чувствуя, что полицейские скоро уйдут, и встает, чтобы проводить их. «Она через многое прошла, и это стало для нее настоящим ударом. И у нее тоже все было так хорошо после нервного срыва. Она придвигается ближе к Бернсу, понижает голос. «Киззи думает, что ее бывший отравил Эсмеральду, ты знаешь… она сказала мне, что он был жестоким, бил ее и все такое, звучит как отвратительная работа, очевидно, он всегда угрожал причинить вред кошке, потому что знал, как сильно она это любила.»
Констебль Чоудри уже у двери. Он выглядит незаинтересованным, как будто ему не терпится уйти. Нас двое, подумала Данни-Джо. «Я просто надеюсь, что это не подтолкнет ее к краю пропасти, потому что, знаешь, Киззи была действительно добра ко мне, по-матерински, ты знаешь, но я чувствую, что под всем этим она довольно хрупкая».
Бернс кивает, как будто сама пришла к такому же выводу.
«Да, она упоминала бывшего мужа. Мы займемся этим. Спасибо, что уделили время, Данни-Джо, еще раз извините, что побеспокоили вас».
Она искренне улыбается. — Вовсе нет.… если я могу чем-то помочь вообще.… как я уже сказал, Карен… Киззи… она была мне, ну, как мать.»
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Я даже не успеваю переварить разговор, который только что состоялся у меня с Недотрогой, как звонит мой телефон. Я отвечаю и выключаю радио. Самодовольный тон голоса Криса Мойлза все равно меня достал.
«Райли».
Это сержант Дэвис, Люси Дэвис. И я вдруг вспоминаю, что мне нужно привлечь ее к ответственности за ту оплошность с телефонными записями.