Черное Сердце
Шрифт:
Он кивает мне, и я подозреваю, что он думает о том, какой я самовлюбленный придурок из среднего класса, поэтому я показываю ему свой значок — по крайней мере, тогда у меня есть оправдание.
— Возможно, мне придется быстро покинуть ресторан, — объясняю я. — дела в полиции.
Он снова кивает, ничуть не удивленный. В конце концов, это Лондон. Я думаю, он, вероятно, видел более странные вещи. «Я понимаю, сэр».
«Послушайте, не могли бы вы сказать мне, есть ли в дамской комнате какие-нибудь окна, какие-нибудь выходы или способы…»
Но потом я вижу, как она возвращается из ванной. Она идет ко мне, но больше не улыбается.
«Не имеет значения, где ты находишься в мире, к дамам
«Послушай, — быстро говорю я, — как насчет того, чтобы нам выбраться отсюда, закончить это где-нибудь в другом месте, где… будет более уединенно?»
Она наклоняет голову набок и бросает на меня почти насмешливый взгляд, прежде чем ответить: «Знаете, детектив Райли, я думала, вы никогда не спросите».
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ
Я зачитываю ее права и официально арестовываю ее по подозрению в убийстве Найджела Бакстера и Карен Уокер. Она сидит неподвижно, пока я тихо говорю ей эти слова через обеденный стол. Я спрашиваю ее, хочет ли она что-нибудь сказать, и объясняю, что все, что она скажет, может быть записано и использовано в качестве доказательства против нее.
«Можно мне допить свой напиток?» — спрашивает она, и я отвечаю ей, что она не может, что мы должны уйти прямо сейчас. Она говорит мне, что не будет устраивать сцен, но ее глаза изменились, как будто из них исчез свет. «Ты собираешься надеть на меня наручники? Потому что, если это так, то это не совсем тот сценарий, который я себе представлял.»
«Ребекка, ты можешь сказать мне, где Джордж? С ним что-нибудь случилось?» Спрашиваю я, уводя ее из ресторана.
«Дэниел, пожалуйста, возьми меня за руку», — просит она, когда мы проходим мимо ничего не подозревающих посетителей. — «Веди себя так, как будто мы настоящая пара».
Я игнорирую ее просьбу, и все же сводит с ума — по — настоящему охуенная вещь — то, что на самом деле я действительно этого хочу.
Дэвис надевает на нее наручники, но я не могу смотреть, как она уводит ее. Я чувствую на себе взгляд Ребекки, подобный лазерам, пока иду к своей машине. И я должен чувствовать восторг, ты знаешь, я должен чувствовать триумф. Я должен чувствовать что-то. В этот момент я понимаю, что что-то внутри меня изменилось, что я больше не тот человек, которым был когда-то. Правда в том, что я думаю, что я не был тем человеком с тех пор, как умерла Рейчел. И я чувствую себя потерянным, мое чувство цели и идентичности разрушено. Тот порыв, который я всегда испытывал, когда производился арест по такому крупному делу, как это, на этот раз отсутствует. Раньше я думал, что это имеет значение, что Я изменил ситуацию, меняя результаты и контролируя ситуации, не давая плохим парням совершать плохие поступки и убирая тех, кто их совершал. Раньше это приводило меня в восторг. Защищать, служить и все такое. Полагаю, это дало мне ощущение силы, заставило меня чувствовать себя лучше. Но я не чувствую себя хорошо. Не в этот раз. Два человека мертвы и, возможно, третий: ребенок. А женщина под стражей, которую я знал как Флоренс, молодую и красивую, с трепетной улыбкой, которая заставила меня снова почувствовать надежду, пусть и ненадолго, — это Златовласка, патологическая лгунья, опасная психопатка, травмированная детством, настолько жестоким и отвратительным, что я изо всех сил стараюсь не испытывать к ней сочувствия, несмотря на ее отвратительные преступления.
Хуже того, я чувствую, что Ребекка Харпер знает, что я тоже это чувствую, каким-то образом у нее, кажется, есть врожденный, почти первобытный инстинкт, который позволяет ей проникать прямо в мою душу, открывая
Я возвращаюсь в «Ник», мой разум занят мыслями о мертвых детях и подружках и о том, как, черт возьми, я собираюсь объяснить все это Вудсу. Я включаю радио, чтобы отвлечься. Pink Floyd играют. «Темная сторона Луны» — один из моих самых любимых альбомов за все время. Мы засыпали под него вместе, я и моя девочка, прижимаясь друг к другу теплыми телами.
Внезапно я слышу голос Рейчел, как будто она прямо здесь, рядом со мной, на пассажирском сиденье, говорит: «Ты же знаешь, что нет никакой темной стороны луны, Дэнни, что на самом деле все это просто миф».
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Она в комнате для допросов номер три. Часы тикают. Представительница общественности, которая позвонила, чтобы высказать свои подозрения по поводу малыша Джорджа и женщины в парке, подходящих под описание Ребекки, не смогла назвать фамилию матери, только христианское имя Маджента, и сказала, что она местная, из юго-восточного пригорода Бекенхема. Я полагаю, что в Бекенхэме не может быть слишком много пурпурных оттенков, поэтому надеюсь, что адрес не заставит себя долго ждать.
«Я хочу, чтобы все были по этому адресу, «говорю я Делейни, — и когда мы его получим, немедленно отправьте туда команду правоохранительных органов. Я хочу, чтобы этот ребенок был найден живым и невредимым, Мартин, ты меня слышишь?
«Да, я слышу тебя, Дэн.
То, что он использует мое имя, снова раздражает меня.
Дэвис выходит вслед за мной. Она колеблется в нерешительности. Она хочет что-то сказать». Как вы узнали, где она, босс? Как вы узнали, что она будет ждать вас в ресторане?
Я продолжаю идти». Интуиция, Дэвис, «говорю я, не оборачиваясь к ней, «интуиция.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Ее глаза загораются, когда я вхожу в комнату, как будто она увидела старого друга, которого давно не видела. Она улыбается с той уверенностью, которая показалась мне очень привлекательной при нашей первой встрече. Сейчас, однако, это выглядит немного самоуверенно и раздражает. Я включаю магнитофон, повторяю с ней протокольную болтовню, имя, дату рождения, прошу ее говорить четко для записи, слова, которые я произносил сотни раз раньше, но на этот раз, кажется, запинаюсь о них. Дежурный юрисконсульт сидит чуть поодаль от стола, маленький человечек с крысиным личиком, который выглядит так, будто у него под носом усы из собачьего дерьма. Какой-нибудь выскочка из привилегированных консерваторов в костюме, который выглядит почти так же дешево, как и его порядочность. Я почти ожидаю, что он скажет «без комментариев», когда я спрашиваю его, можем ли мы предложить ему что-нибудь выпить. Он выглядит так, будто произносит эту фразу во сне. Я называю свое имя и имя адвоката для удобства записи и прошу ее подтвердить свое собственное.
Она говорит в диктофон: «Флоренс Уильямс».
Адвокат бросает на меня беглый взгляд.
«Но это не твое настоящее имя, не так ли, Ребекка? Твое настоящее имя Ребекка Джейн Харпер, это правильно, не так ли?»
Она пристально смотрит на меня». Да, но зови меня Флоренс.
«Можете ли вы подтвердить для записи, что вас зовут Ребекка Джейн Харпер и что ваша дата рождения 21 июня 1987 года?»
«Мне никогда не нравилось имя Ребекка, я никогда не чувствовал, что оно мне подходит».