Чёрное. Белое
Шрифт:
– Привет! Я тебе суп сварила.
Мама грустно смотрит на меня. Она явно не испытывает голода, но и огорчать меня не хочет, тем более я по-настоящему выгляжу радостной.
Сажусь на кровать, ставлю поднос на тумбочку и весело говорю:
– У нас есть деньги на операцию и на последующее лечение.
В ее глазах я вижу проблеснувший огонек надежды, но он мгновенно тухнет в беспокойстве, заполнившем взгляд.
– Где ты их взяла?!
– Встретила Надю Андрееву, помнишь?! Она одолжила.
Мама кивает.
– Откуда у нее такие деньги?!
– Она
– Кем?!
Поворачиваясь к тумбочке, беру тарелку, чтобы она не видела мое лицо, и говорю:
– Не знаю, в какой-то крутой компании.
– Ее взяли без диплома?!
– Мам, я не спрашивала. Главное, она помогла.
Мама вздыхает.
– А как мы ей их отдадим?
– Частями. Не волнуйся. Я как раз устроилась в больницу на ночные смены, – бормочу я свое ложное алиби, придуманное специально для нее, чтобы было как объяснить мои предстоящие ночные отсутствия, и замираю в ожидании ее реакции.
– А как же университет?!
– Днем буду учиться, а ночью буду получать практику в должности медсестры.
– Не очень хорошая идея.
– Я все продумала, я справлюсь. Главное, чтобы ты поправилась!
5 глава. Трудяга.
Мои тренировки в клубе проходят каждый день в пол пятого, и я бегу сломя голову после лекции, чтобы не опоздать, поскольку сейчас чувствую еще большую ответственность. Мне надо не подвести не только Надю, но и Стаса, который так же, как и она, помог материально. Иногда, когда лекции по расписанию совпадают с тренировками, я скрепя сердце пропускаю их. Раньше, в той прошлой счастливой хоть и обыкновенной жизни такого никогда не было, и потому мои необычные поступки вызывают большое удивление Оксаны и ее бесконечные вопросы по этому поводу. Отмазываюсь уже входящей в привычку ложью, что мне нужно куда-то сопроводить маму, и исчезаю.
Выполнив все свои номера от начала до конца несколько раз без накладок, поворачиваю свое довольное лицо к Лене, и она подмигивает мне.
– Трудяга!
Я, правда, заслужила похвалу. Не видя в глаза раньше пилон, я за несколько дней освоила с десяток не сложных, но красивых прокруток и ни разу не ныла, что болит тело, что я устала и прочее. Вот если бы еще при их исполнении не надо было раздеваться… Но я стараюсь не думать об этом. Зачем расстраиваться раньше времени?!
Ловлю взгляд Стаса.
– Когда ты мне разрешишь приступить к работе?!
– Ты не передумала?!
Мотаю головой.
– Я не решаю это. Нужно подойти к Маргарите или Марку, чтобы они посмотрели твои номера и дали добро.
Отворачиваюсь, чтобы он не прочитал замешательство в моем взгляде. Вздыхаю. Один «лучше» другого. Маргарита точно к чему-нибудь придерется. Она не взлюбила меня с первого взгляда. Марк… Здесь все непонятно, но больше всего не хочется. Но я понимаю, что если к кому-то и идти, то к нему.
«Чем быстрее я приступлю к работе, тем быстрее отработаю деньги и забуду все как страшный сон», – уговариваю себя и обращаюсь к Стасу:
– Я могу позвать
– Можешь.
Меняю стрипы на балетки и выхожу в коридор. Последняя наша встреча с Марком была не самой лучшей, и я предполагаю, что позитивной реакции на свое появление от него мне не стоит ждать. Успокаиваю себя тем, что в конце концов он сам утвердил меня на эту работу и должен радоваться, что я такой добросовестный человек, который быстро все подготовил и рвется в бой.
Остановившись перед его дверью, ощущаю, как сердце предательски нажимает на газ и ускоряется, и даже несколько больших глотков воздуха не помогают сбить его темп. Ладно. Глупо стоять под дверью и терять время. Стучу, дожидаюсь на этот раз возгласа «входите» и вхожу.
Встречаемся глазами мы сразу и словно примагничиваемся друг к другу. Странное, непонятное и необъяснимое свойство, которое меня пугает, хотя бы потому, что не поддается контролю.
Когда его взгляд отрывается, то тут же падает вниз, и я кожей через одежду чувствую кривую его падения: ключицы, грудь, живот, ноги… Оттого что он шарит по моему телу, я вся напрягаюсь и опять ощущаю себя голой, хотя это недалеко от истины – пару лоскутков ткани вряд ли можно назвать одеждой.
– Здравствуйте, – произношу я, памятуя его прошлый укор, и продолжаю: – Я бы хотела, чтобы вы утвердили мои номера.
После моих слов Марк смотрит на меня как-то странно. Такое впечатление, что он удивлен, что я об этом прошу?! Почему?! Стас что-то перепутал?! Может, обычно об этом просят Мегеровну?!
– Ты не передумала выступать?! – бросает он мне, хмуря брови.
Я вскидываю голову, удерживаю взгляд.
– А должна была?!
Марк молчит и глядит на меня так, как будто пытается подобрать код доступа к моей черепной коробке и узнать, о чем я думаю.
– Обратись к Маргарите.
Я вспыхиваю. Вот что за гад?! Не оторвать задницу от стула и не уделить мне несколько минут?! Ведь он прекрасно знает, что эта мегера меня забракует и не выпустит.
Сказать ему об этом чешется язык, но я не могу себе этого позволить, поскольку сейчас на эмоциях могу сказать лишнего и через несколько минут пожалею о своей импульсивности, ведь он как взял меня, так и вышвырнет на улицу. В конце концов никакой трудовой книжки здесь не предусмотрено, и при моем трудоустройстве ничего, кроме как заполнить анкету, не попросили. Заставляю себя вспомнить уроки выдержки из детства и, подавив свои эмоции, молча разворачиваюсь, и иду к двери.
– Стой.
Останавливаюсь, но из вредности не оборачиваюсь. Команды же на это не было?!
– К чему такая спешка?!
Медленно поворачиваюсь и, испепеляя его глаза, с вызовом говорю:
– Мне нужно отработать деньги, которые мне одолжили хорошие люди!
Я надеюсь, что он уловит камень, летящий в его огород, и поймет, что вчера меня обидел! А еще, что существуют другие люди, которые умеют доверять и помогать, и что я серьезно отношусь к своим долгам!
Он снова молчит и снова странно смотрит на меня.