Чернота
Шрифт:
– Сто пудово турист какой-нибудь, – отозвался тучный мужчина. – У нас в городе нет таких уродов.
– Да у нас и машины такие покупать никто не станет! Тьфу, срамота, – женщина явно хотела продолжать изрыгать возмущение, но светофор едва слышно пискнул, разрешая пешеходам идти. – Ну, и чего мы стоим как бараны? Не видите, спешу я, – расталкивая всех локтями, она ломанулась вперед.
– А с виду – нормальная баба, – с толикой обиды пробасил здоровяк, надеясь на свободные уши.
– Вы серьезно? – Денис слегка скосил глаза, чтобы рассмотреть навязчивого собеседника: ничего примечательного –
– Ну да. А что не так? Ты же слышал, как она того урода отчитала – не побоялась. Это, сынок, признак социально ответственного человека, а значит, хорошего человека, если ты не знал.
Они оказались на противоположной стороне улицы, и Денис остановился, чтобы закончить разговор.
– Вы же сами сказали: «С виду». Да и толкаться было незачем, можно же вежливо попросить.
– И че, – все логичные доводы разлетелись вдребезги о непробиваемую стену «крайне содержательной фразы». – Баба же, – приведя убойный аргумент, мужчина пожал плечами, отчего затрещали швы засаленной куртки. – Да больно много ты понимаешь! – он разочарованно махнул рукой на неразумного юнца и бодро зашагал в сторону площади.
– Какие все хорошие, куда не плюнь – в святого попадешь, – горько усмехнувшись, Денис побрел к родительскому дому.
Обшарпанный фасад, грязь, останки асфальта, исписанные матом стены и покосившиеся скамейки – все было до боли знакомо. Казалось, ничего не менялось здесь с самого детства мужчины. Типичный двор, типичного района в типичном городе – ни лучше, ни хуже, а как у всех. Денис поспешил в подъезд, не желая столкнуться с каким-нибудь знакомым, который обязательно решит узнать, как у него дела. Ответить честно все равно не получилось бы, а выдумывать и корчить из себя кого-то другого он не стал бы.
– Мам, я пришел, – крикнул Денис, снимая пальто.
– Я на кухне, – отозвалась женщина. – Мой руки, сейчас чайник поставлю.
Квартира пахла воспоминаниями и выпечкой. Здесь всегда было чисто и уютно, раз в несколько лет обновлялся ремонт, раз в месяц стирались шторы, и каждую весну мылись окна, вид из которых оставлял желать лучшего. С одной стороны вздымались заводские трубы, пускающие кольца дыма, из-за которого драло горло; с другой – двор, заставленный машинами и заполненный мусором.
– А отец?
– В кабинете. Работает.
Женщина хлопотала, занимаясь привычным делами так ловко и быстро, что с трудом верилось цифрам в паспорте, утверждавшем, будто ей вот-вот исполнится пятьдесят. Седина не пощадила когда-то густые роскошные волосы пшеничного цвета. Морщинки расписались на лице, напоминая о пережитых моментах печали и радости, а небесно-голубые глаза отражали усталость и тревогу. Тревожилась она и за сына, который никак не мог найти своего места в жизни; и за мужа, чей кашель никак не проходил; и за постоянно ломающийся пылесос, и еще за сотни вещей. Ее доброты и заботы хватило бы на весь мир, жаль, мало кто ценил и понимал это.
– Я ненадолго, – мужчина сел на шаткий стул, машинально поправив картонку под ножкой стола. Родные стены сулили безопасность и покой, впервые за день Денис почувствовал себя чуточку лучше.
– Ой, вечно ты торопишься, изводишь себя. Вон, худой какой стал! Бледный совсем, – женщина
– Не выспался просто.
– Опять всю ночь в компьютере просидел? Денисушка, ты же уже не маленький, чтобы в игры всякие играть, – беззлобно ворча, она села напротив.
– Мам, я же тебе объяснял: я не в игры играю, а занимаюсь. Программу вчера новую осваивал.
– Это для рисования, что ли? Придумают же. Ох, жалко, не прокормит это тебя.
Разговор сворачивал в неприятное русло. Денис знал, что следом мама посоветует найти работу по специальности, а точнее – устроиться на завод: «Где это видано, с высшим образованием да грузчиком корячиться?» Когда мужчина откажется, женщина предложит переехать к ним, ссылаясь на то, что за съемное жилье платить не придется и им помощь по дому не помешает. И тогда Денис с сожалением подумает: кричащий от страха сын, терзаемый жуткими видениями, вряд ли принесет родителям пользу. Отец так и вовсе от стыда сгорит – вырос не мужик, а тряпка.
– Я лекарство принес и витамины, – Денис сменил тему и достал из кармана два пакетика: в одном лежали белые таблетки, в другом – пилюли.
Со стороны все выглядело, мягко говоря, странно. Нет, это были не какие-то запрещенные препараты – все куплено в аптеке по назначению врача. Вот только названия на оригинальных коробках красовались неместные, а отец на дух не переносил все, что производилось вне великого и любимого города. И плевал он на то, что маме совершенно не помогали здешние аналоги – от побочных эффектов ей становилось только хуже.
– Спасибо, – женщина поднялась с места и достала из шкафа два пустых пузырька, в которых тут же оказались лекарства. – Не подорожали?
Денис поморщился из-за неудобного вопроса. Он бы с удовольствием ответил: «Нисколько. И вообще, ты никому ничего не должна, даже тем, кого любишь. Даже мужу». Но разве это возымело бы эффект? Она бы все равно потянулась к кошельку и посетовала на то, что сын слишком строг к отцу, который для всех желает лучшего. Лучшего в соответствии с его восприятием.
– Нет, – спасительная ложь легко слетела с обветренных губ.
Ценник давно изменился в худшую сторону, поэтому мужчина перестал приносить чеки. К счастью (как бы ни звучало парадоксально), но нужные лекарства продавались лишь в нескольких отдаленных от родительского дома аптеках. Почему они отсутствовали в остальных местах с зеленым крестом, никто точно не знал. То ли для своих берегли, то ли мимо кассы торговали, то ли еще что.
– А говорят, живем плохо. Сейчас все что угодно можно купить, все есть, – женщина говорила, наливая чай, поэтому и не заметила, как в один момент побледнел сын. Денис чуть было не выронил ложку из руки, когда свет в окне померк – уродливая морда черноты заслонила заходящее солнце. – Я тут по телевизору видела… – слова мамы терялись в нарастающем гуле. Существо поднесло палец к стеклу и постучало. – Ой, птичка, что ли, прилетела? К хорошим новостям. – Мужчина подорвался с места и, стараясь не смотреть в белесые глаза твари, задернул штору. – Ты чего? Сынок, ты ж мне так гардину оборвешь.