Чернозимье
Шрифт:
— Стало быть, битва будет, — одобрительно произнес хорунжий, сплюнув в снег. — Это дело хорошее. Это правильно.
— Может, и не будет, — ответил я. — Герцог не затем в Крюстер приплыл, чтобы с живыми людьми драться. Глядишь, договорятся как-нибудь.
— Эт вряд ли, — протянул хорунжий. — Как есть, драться будем, ваш высокоинородь. И победим, конечно. С нашим-то орлом и не победить.
Он достал из кармана серебряную монету и продемонстрировал профиль герцога, изображенный на аверсе, словно я без этого не понял, какого орла он имел в виду. Я в очередной раз подивился
Последнюю мысль я, впрочем, предпочел не додумывать до конца.
Вернувшийся вскоре Тим полностью подтвердил мою догадку. Впереди по дороге стоял крупный отряд: навскидку — тысяч пять, из которых тысяча — конница. Знамена королевские и орденские.
Они заняли старую почти полностью разрушенную крепость на холме, который огибал тракт — судя по карте, она называлась Люр. Укрепили вал, отрыли заново ров, перегородили дорогу баррикадами, разослали разъезды и явно готовились встать тут насмерть. Сейчас крепость напоминала растревоженный улей: там явно тоже слышали нашу пальбу и поняли, что мы рядом. Возможно, их разведчики уже следили за нами из кустов.
— Скачи в ставку, — сказал я ему. — Герцога нужно известить. Ну, теперь начнется.
Делегация, выехавшая на переговоры с командиром встретившейся нам армии, была блистательной. Впереди ехал герцог на роскошном белом жеребце, сопровождали его пятеро воевод в золоченых кирасах со знаменами своих полков. За ними следовала свита из хорунжих, я же ехал чуть поодаль, рядом с командиром крюстерского полка.
В полумиле от крепости нас остановил конный разъезд в орденских цветах, командир которого, узнав, что нам нужно, поскакал в крепость, вокруг которой все уже суетились, явно готовясь к обороне.
Минут двадцать спустя к нам подъехал на кауром жеребце высокий худой человек с густой бородой, в шлеме с высоким гребнем и плохо начищенной кирасе. Свита у него тоже была сильно менее блистательная, чем у герцога: несколько таких же заросших мужчин в капитанских мундирах.
— Командор Хорн, — коротко представился он хриплым голосом. — С кем имею честь?
Я взглянул на командующего внимательнее. Ну, так и есть! Лейтенант Хорн, с которым мы три года назад непродолжительное время обороняли Клугстеский монастырь, конечно, сильно изменился и сделал неплохую карьеру, но узнать его было можно.
Краем уха я слышал, что после той памятной истории он заявил, что в Чернолесье больше ни ногой, и выхлопотал у маркграфа перевод в другой полк — на запад, где в ту пору вот-вот грозила разразиться война с Каруином. Решение оказалось весьма удачным. Во-первых, оно спасло Хорна от той мясорубки, в которую превратилось маркграфство после гибели Ульмера, а во-вторых, в тяжелых пограничных боях бравый и исполнительный лейтенант смог быстро пробиться в старшие офицеры.
И вот теперь его, отрастившего бороду по моде среди карнарского офицерства, отправили на подмогу Ордену, фактически, на генеральскую должность. Занятная у нас с ним вышла встреча,
— Перед вами его светлость, герцог Тарсинский, — церемонно произнес один из герцогских воевод.
— День добрый, ваша светлость, — хмуро произнес Хорн. — Имею честь сообщить, что ваша армия движется по землям Карнарского королевства, и что если вы сию же минуту не развернете ее в противоположном направлении и не покинете пределы королевства через ближайший порт, его величество будет рассматривать это, как объявление войны со всеми вытекающими последствиями.
— Как вы понимаете, я об этом вполне осведомлен, — спокойно ответил герцог.
— Тогда я думаю, что вам лучше поторопиться, — произнес Хорн. — А то весной, говорят, ветра не благоприятствуют путешествию на север.
— А я в свою очередь думаю, — сохраняя такое же спокойствие возразил герцог, — что вам лучше перестать валять дурака и присоединить свой отряд к моей армии, чтобы вместе спасти вашу страну от гибели. Как вам такое предложение, командор?
— Такое предложение я расцениваю, как оскорбление, — произнес Хорн, словно выплюнул. — И готов простить его вашей светлости только в знак приязни по случаю знакомства. Так или иначе, я стою здесь, и буду препятствовать вашему продвижению на север.
— А вы хоть знаете, что там? — герцог кивнул в ту сторону, где тракт огибал крепостной вал и скрывался в подлеске. — Что на севере? Держится ли еще Кирхайм?
— Это не мое дело, — сухо ответил командор. — Я туда разведку не направлял. Мое задание — удерживать этот пункт, и я его удержу.
— Хорошо, — герцог кивнул. — Но вам что, в самом деле, не интересно, что там происходит? Не явится ли, к примеру, оттуда завтра орда нежити, чтобы сожрать вас вместе с вашей армией? Согласитесь, подобное обстоятельство сильно изменило бы вашу диспозицию. Приказ приказом, но, возможно, пора нам уже действовать сообща, спасая тех, кого еще можно спасти.
— Действовать с вами сообща я не намерен, — отчеканил командор. — Во всяком случае, если речь не идет о действительно чрезвычайных обстоятельствах. Пока я их не вижу.
— Так разуйте глаза! — рявкнул герцог. — Четвертый по величине город королевства осажден толпой мертвецов. — Три других уже пали, целая марка опустошена. Не сегодня — завтра орда двинется на юг, сметая все на своем пути. А вы тут мнете сиськи и толкуете про какого-то короля! Вы хотите подохнуть вместе с королем или победить без него?
— При всем уважении, ваша светлость, то, что вы мне предлагаете — это, мать ее, государственная измена, и мне не пристало даже обсуждать подобное, –произнес командор.
— Но вы же, все-таки, обсуждаете, — герцог развел руками. — Значит, давайте говорить конструктивно. Нежить можно победить только сообща. Только союз всех живых способен на это.
— Вы это его величеству скажите, — мрачно процедил Хорн. — И его светлости регенту. А я заключать никакие союзы не уполномочен.
— Но ведь здесь нет короля! — герцог развел руками. — А вы есть. И вы отлично видите, что творится вокруг. Неужели вам не хочется все это остановить?