Чернозимье
Шрифт:
— Ну, окей, — ответил он. — Тогда с тебя план, как накормить кучу народу пятью хлебами. В идеале еще бы научиться превращать воду в грушевку, а то у нас как раз кончается. Ладно, я пошел набирать себе помощников, а то западную стену надо бы укрепить, да и частокол вокруг всего этого вертепа не помешает. Прямо завтра с утра и начнем.
Едва он удалился, скептически покачивая головой, ко мне приблизился наблюдавший за нашим разговором Морионе.
— Ты отлично все придумать и сказать, — похвалил он, хлопнув меня по плечу. — Теперь дела идти… словно масло, да? Теперь только
— Каких деревень, ты о чем, капитан? — спросил я.
— Один замок — нельзя, — Морионе покачал головой. — Еды нет — голод, все разбегутся. А вот деревни бесхозные подмять — и отлично. Сейчас война –бесхозных много.
Пару секунд я обдумывал предложение.
— Нет, захватывать деревни мы не будем, — ответил я, но без особенной уверенности. Ревизия припасов Кернадала привела меня в уныние — было совершенно очевидно, что еды хватит недели на три — и то если отчаянно ее экономить. А потом? По кернадальской дороге мы прошли едва-едва: завалы снега доходили кое-где Джипу до брюха. Даже если мы достанем где-то зерно и скот, как их доставить сюда до весны?
Вопросы падали на меня один за другим, придавливая к земле. Я спускался по холодной винтовой лестнице, чувствуя, что меня будто затягивает какой-то водоворот.
Но едва открыл скрипучую дверь и вышел на крепостной двор, как столкнулся внизу с Матвеем, который, оказывается, никуда не ушел, а, дожидаясь меня, переминался с ноги на ногу возле крепостных ворот.
— Я это… еще о чем хотел попросить, — начал он. — Ты с Ксай бы еще поговорил, что она вообще думает. Ты как уехал — она почти не выходит на свет божий. Восстановила лабораторию, которую тогда нежить разгромила, и теперь сидит там почти безвылазно. Кто ее знает, о чем думает?
— Так сам бы поговорил, — сказал я, пожав плечами. — Она не кусается. Ну, почти.
— Ты знаешь, я на нее как взгляну, так мне как-то не по себе становится, –ответил Матвей, передернув плечами. — Все-таки, она была там в Урде, с теми… и кто ее знает…
— Ксай — мой друг, — ответил я. — Я кого угодно скорее заподозрю в работе на Ника, чем ее.
— Да я и не говорю, что она непременно на Ника работает, — Матвей отвел глаза. — Но ты оставил меня тут за главного, и я хотел держать все под контролем. А какой тут контроль, когда не знаешь, что человек выкинет завтра? По ночам у нее там свечение какое-то. Один раз такой дым повалил, что я думал — пожар. А на днях она вообще драконом обратилась и куда-то улетела — народ два дня только об этом и говорил, стариков чуть кондратий не хватил и вообще едва бунта не было.
Матвея можно было понять. Раненный еще в самом начале сражения за Кернадал, он провел большую его часть, запертым в погребе, и о случившемся дальше знал только из рассказов. История появления Ксай в виде лазурного дракона была настолько фантастической, что он, кажется, не особенно в нее поверил.
Когда я поднялся на верхний этаж башни, которую когда-то занимала Степина лаборатория, то обнаружил дверь комнаты открытой. Ксай сидела прямо на подоконнике в легкой куртке,
При моем появлении Ксай улыбнулась и хлопнула ладонью по подоконнику рядом с собой. Я уселся рядом с ней на холодный камень.
— Привет, — сказала она, поправив синюю прядь волос. — Здорово, что ты вернулся. Как в Карнаре? Король нам поможет?
Я покачал головой.
— Плохо все, — сказал я. — Рассчитывать надо только на себя. Зима будет тяжелой. Весна, наверное, еще тяжелее. Если мы до нее доживем.
Ксай легонько дотронулась до моего плеча.
— Ничего, — ответила она. — Судя по тому, что я видела в Тарсине, помощь придет. Нам совсем немного нужно продержаться.
Мне почему-то стало неловко от ее прикосновения.
— Ну, а ты как тут? — решил я сменить тему.
— Так себе, — ответила Ксай. — Вроде бы, все нормально относятся, но как-то стороной обходят. Сам понимаешь, кто я для них.
— Ты прости, мне, наверное, следовало взять тебя с собой, но…
— Да я понимаю, — ответила она, принужденно улыбнувшись. — Там бы меня, чего доброго, еще на костре сожгли, если бы смогли, конечно. А если бы не смогли… В общем, тебе эти приключения не нужны в любом случае.
— Что делала здесь?
— Работала, — Ксай кивнула в сторону комнаты, пол и стены которой были изрисованы сложными геометрическими фигурами, а в центре расположился стол с разложенными на нем разноцветными камнями и кожаными ремешками. — Здесь, конечно, все немного примитивнее, чем в Урде, но тоже много интересного. Тот парень, что раньше тут экспериментировал, неплохо разбирается в магии. Жаль, большая часть его работы погибла во время боя.
— Ты не жалеешь о том, что мы сделали? — спросил я. — Там, в пирамиде?
Ксай помотала головой.
— Знаешь, я никогда не говорил с тобой об этом после случившегося, — начал я. — Но я иногда и сам начинаю сомневаться. Мы ведь могли вернуться домой. Наверное. Это все закончилось бы.
Ксай внимательно взглянула на меня.
— Я тоже часто думаю об этом, — сказала она. — Ты ведь понимаешь, что едва оказавшись здесь, я встретила Ника, и…
Она на секунду замолчала, нервно сглотнув.
— Я понимаю, — сказал я, кивнув. Я в самом деле хорошо понимал, что она имеет в виду. План спасения был таким ясным, а человек, его предложивший — таким обаятельным. Разве можно было предположить, что во всем этом есть какой-то подвох?
— Он ведь до сих пор верит в то, что он прав, — тихо сказала Ксай. — А мы для него — просто одураченные иллюзией предатели.
Она замолчала на секунду, а потом добавила: «Особенно, я».
— Неважно, что думает он, — твердо произнес я. — Мы видели то, что видели. И приняли решение. Даже если это была иллюзия… лучше в иллюзии остаться человеком, чем разрушить ее и стать скотом.
— Ты правда так думаешь? — Ксай взглянула на меня, задумавшись на секунду. — Знаешь, мне было важно узнать, что ты считаешь именно так. А домой… мы еще вернемся. Знаешь, от кого я об этом знаю?