"Чернуха"

Карнишин Александр Геннадьевич

Удар сапогом в дощатую дверь, бросок гранаты внутрь, отскочить за угол, дождаться взрыва, снова вбежать в темноту и пыль, поливая углы автоматным огнем, пока второй прикрывает тебя снаружи…

Великан шел с Воробьем. Он метко закидывал гранаты в окна из своего громоздкого АПГ, а Воробей, плавно и одновременно быстро, как будто перетекал от двери к двери, заканчивая начатое взрывом.

С окраины к центру двигались Акробаты, регулярно меняясь местами и неслышно ссорясь — чья очередь кидать гранату, а чья — вбегать с грохотом автомата в руках. Они, каждый из них, очень любили пострелять…

Сквозь

пыль и гарь Японец заметил какое-то движение. Старик в чалме с длинной белой бородой бежал по направлению к Джеку Воробью. Старик. Без оружия. Чисто для смеха Японец выстрелом сшиб с него чалму. Для уважения, типа. О. Добежал. Кланяется. Кричит что-то. Плачет. Вот дурак. У нас — контракт!

…

— В общем, ошибка небольшая вышла, мужики, — Джек Воробей был необычно угрюм.

— Что, село перепутали, что ли?

— Да нет… Село как раз не перепутали. Тут все точно. Вот карта, вот они сами отметили, заказчики.

— А что тогда?

— Защищать, понимаете? Они нас семерых — защищать нанимали!

— А разве не зачищать?

— Вот и я так услышал…

Площадь

— Вот так они и стояли на той площади. С этой вот стороны защитники. Их там человек двадцать было, что ли. С охотничьими ружьями, с пистолетами. Патронташами еще перепоясались крест-накрест, как на картинках в учебниках. Транспаранты сзади, флаги чуть не у каждого. Повязки на руке — мол, чтобы не перепутать с врагами, если бой.

— А враги?

— А враги по другой стороне площади выстроились. Ну, то есть, как сказать — враги. Враг — это тот, кто против твоей идеи, против твоей жизни. А тут просто солдаты были. На танках. Новые такие танки, знаешь. Пушки двухсот пятидесяти — голову можно засунуть. Пулеметами утыканные во все стороны. Броня многослойная, да еще активная, а поверх керамика какая-то, как у космических кораблей. Фиг такого монстра возьмешь даже из противотанкового орудия. Площадь-то вон какая большая. Вот, штук сорок таких танков пришло. И все, значит, в этих целятся.

— А как же с ними воевать?

— А никак. С пистолетом на танк — это смешно просто.

— Так что, танки же сильнее? Они и выиграли, получается?

…

Это страшно, когда видишь дуло огромной пушки. В такую дуру голова свободно пройдет. Один такой танк мог бы всю историю повернуть, оказавшись где-нибудь в прошлом, в гигантской сшибке огромных империй. А тут — какие-то человек двадцать. Штатских. Даже формы не было и не было никаких бронежилетов. Баррикады построить тоже не успели. Просто надо было в тысячу раз больше народа, чтобы какие-то баррикады на той площади выстроить. Да и опять же — против таких танков баррикады не помогли бы.

Среди этих, в штатском, один был кинорежиссер. Он все бормотал, что такие кадры пропадают. Так взял бы камеру и снимал — нет же, с ружьем стоял, весь в патронах.

Димка в армии служил, в отличие от многих. Он с оружием хорошо разбирался, еще и других учил. А когда танки увидел, понял, что — все. Ну, невозможно с такой техникой пистолетами. Даже если бы успели бутылки наделать с горючкой — все равно бесполезно. Эти ни огня не боятся,

ни ядерного взрыва. Вот если бы каждому из двадцати дать по гранатомету — тогда, может, один бы и повредили. Но не сорок танков, грохочущих дизелями и выпускающими длинные струи сизого дыма. Все еще суетились, укладывались за жестяными урнами, целились, поплевав на ладони на охотничье счастье, а Димка уже знал, что бесполезно все это. Он посмотрел назад, пожалел все то, что там было, пожалел еще и себя, совсем молодого, и шагнул вперед. У него был травматик. Вот он шел и на каждый шаг стрелял в танк. Шаг — выстрел. Шаг — выстрел. Он очень хотел успеть потратить все патроны. Успел только раз перезарядить. И тут его срезал пулемет.

Тогда встал и пошел вперед Профессор. Он правда был настоящий профессор. выглядел, как профессор, и говорил так же. У него ничего не было, когда он пришел. Кто-то выделил ему старенькую вертикалку и дал пяток патронов. Охотники — они все пришли с двумя стволами, как минимум. Профессор просто от пояса дал дуплетом, чуть не упал, потом остановился и долго выковыривал гильзы. Перезарядил, и опять пошел вперед. Когда дошел до тела Димки, опять выпалил. И лег тут же, там пулеметы крупнокалиберные — одного попадания вполне хватает. Только не понятно было, а чего не давят? Чего не стреляют по остальным?

Паузы практически не было. Никто же не договаривался ни о чем. Просто Десантура двинул вперед, скинув рубашку и сверкая голубыми полосками тельняшки. Мы там никого почти по имени не узнали. Не успели просто. Вот, Димка, еще был Виктор Степанович — пенсионер, еще Сашка, который с окраины… А некоторых вот так — Профессором, Десантурой…

У него, у Десантуры, откуда-то был милицейский автомат такой короткий. Не калаш, а из новых, черный такой, маленький. Он просто от пуза, не целясь, весь магазин одной очередью. И лег, даже не доходя до первых.

И тогда Виктор Степанович сказал, что нефиг молодым гибнуть. И пошел, на палочку опираясь. В одной руке у него палочка была, а под мышкой зажал Сайгу. И палил из нее, покачиваясь и останавливаясь. Мелкой дробью, как по птичкам. Ну, и тоже…

Сашка, тот бегом побежал. Сказал, что страшно ему пешком идти. Страшно умирать. И как побежал на танки. Их там сорок, дымят, ворочаются, выстраиваются. А он через всю огромную площадь — один. Ружье свое он оставил нам. Сказал, чтобы, если кто останется жив, детям передали. У него двое было сыновей.

А после Сашки все как-то разом, не говоря ни слова, встали и пошли, растягиваясь в цепь. Как в кино. В психическую. И никто не стрелял — просто шли на танки, зная, что это — в последний раз.

Кто же знал, что все это транслируется в прямом эфире? Там же камеры на площади. Вот с них картинку выдали на весь мир. Как погибли первые, как пошли остальные. Размеренно так пошли, не пригибаясь даже нисколько.

А танки вдруг завозились, завозились, и стали уходить, разворачиваясь и искря траками по брусчатке. Может, команду какую-то получили… А может, просто вспомнили, что тоже люди. Кто теперь скажет? Только последние кадры с тех камер были такие, что идут цепью полтора десятка штатских, а от них танки уходят, уходят, уходят…